Чтение онлайн

— Думаешь, она в опасности? — его хмурость углубляется.

— Ещё как. И я бы поставил, что это как-то связано с Кронпринцем.

Капитан кивает и начинает ходить по комнате, теперь сцепив руки за спиной.

— Принц ей не сын?

— Нет, но это порождает множество вопросов. Как давно Венди королева? Держит ли он злобу на мачеху? И, самое главное, где, мать его, король?

— Муж Венди, ты хочешь сказать.

— Да, этот идиот.

Он смотрит на меня и произносит то, о чём мы оба думаем:

— Как думаешь, у неё был выбор в этом браке?

— Когда у женщины вообще бывает выбор, когда речь о королях?

Капитан стискивает зубы.

Я разделяю его ярость, просто прячу свою лучше. Нет смысла показывать карты. Пока.

Гнев покажет лицо тогда, когда ему понадобится, — когда будет момент.

— Что мы будем делать? Всё куда сложнее, чем я думал.

Я подхожу к окнам, выходящим во двор. Некоторые замки используют дворы только по назначению, ради функции и практичности. Скот, запасы воды, складирование урожая. Эверлендский двор же для показухи. Ухоженные сады и гигантский каменный фонтан в центре. Отсюда, сверху, проще увидеть, что подстриженные живые изгороди из самшита12 высажены так, чтобы образовать замысловатый узор из завитков и арок.

По двору бродят люди: женщины в затейливых платьях несут кружевные зонтики от солнца, мужчины в льняных сюртуках курят на ходу.

Всё это достаточно нормально, но здесь есть какая-то глубинная нить.

— Мы пойдём на этот ужин сегодня вечером, — говорю я. — И тогда узнаем больше.

— А если мы идём прямо в ловушку?

Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему:

— О, Капитан. Ты же должен уже знать: крокодилов очень трудно поймать.

Спальня короля пахнет камфорой и свечами из жира.

Шторы задёрнуты, отчего в комнате становится удушающе тяжело и темно.

У его постели две сиделки. Они кланяются мне и выходят через единственную другую дверь, скрытую за большим гобеленом, которая ведёт прямо в покои лекаря.

С тех пор как два месяца назад он впал в кому, король Халд находится под постоянным присмотром.

Я подхожу к кровати и сажусь на деревянный табурет, оставленный одной из сиделок. На прикроватном столике свеча в бронзовом подсвечнике дрожит от моего движения, пламя уходит набок.

Танцующий свет бросает жуткие тени на умирающего короля Эверленда.

Его голова устроилась в ложбинке перьевой подушки, плотное парчовое одеяло натянуто до самой шеи. Рот приоткрыт, и каждый вдох заставляет его грудь проваливаться, а затем на выдохе дребезжит у него в лёгких.

— Когда ты проснёшься? — шепчу я. — Я словно муха, попавшая в паутину, и не могу избавиться от ощущения, что ты помог её сплести, — я смеюсь, но смех полон отчаяния. — Возможно, это слишком жестоко. Я знала, на что подписываюсь. Просто не могла представить вот этого.

Я тянусь и сжимаю его тонкую руку через одеяло.

— Пожалуйста, Халд. Ты мне нужен как никогда. Я не знаю, что делать.

Пламя снова дрожит.

Краем глаза я вижу, как приподнимается гобелен, когда открывается дверь. По каменному полу звучат шаги.

Хэлли выходит в разлив света от свечи.

Он так похож на своего отца: умеренно красивый, с густыми светлыми волосами, острым подбородком, тонким эверлендским носом и тёмными, глубокими карими глазами.

Когда я вышла за его отца, мы были ровесниками, я и Хэлли. Его отец был вдвое старше нас и хронически болен.

Но потом Халд выздоровел, а затем перестал стареть.

Вот тогда и поползли шёпотки. Что король заключил сделку с фейри. Или, может, пил из волшебного источника. Или, что хуже всего, что он женился на ведьме, то есть на мне.

Халд быстро задавил слухи, объявив, что отмечен богами. И кто осмелится назвать короля лжецом?

Когда пересуды стихли, я решила, что мы в безопасности, хотя Хэлли довольно ясно давал понять, что всё ещё считает меня либо мошенницей, либо ведьмой.

Я не думала, что его мнение важно, потому что он умрёт задолго до своего отца.

Мне следовало знать лучше. Хэлли слишком изобретателен, слишком честолюбив.

Если его отец не собирался стареть, значит, и он тоже.

Я понятия не имею, как ему это удалось.

У меня есть подозрения. Просто нет твёрдых доказательств.

— Ваше Величество, — говорит он и делает неглубокий поклон.

— Ваше Высочество, — отвечаю я.

Хэлли подходит к изножью кровати и прислоняется к массивному столбу, скрестив лодыжки.

— Я не хотел подслушивать, — говорит он.

— Я уверена.

— Я слышал, как вы умоляли моего отца очнуться, говорили, что не знаете, что делать. Но, дорогая мачеха. Я здесь ради вас. Я понимаю, должно быть, трудно управлять этой страной женщине. Это работа, которая никогда не предназначалась для более хрупкого пола.

Я закатываю глаза.

— Сложите с себя полномочия и позвольте мне занять должность соправителя, а вы сможете вернуться к своему досугу.

Вот наглость у этого ублюдка.

Я отпускаю Халда и встаю, расправив плечи и спину.

— Если эта роль никогда не предназначалась для женщины, тогда почему ваш отец пересмотрел королевский кодекс? Почему он сделал меня наследницей трона на случай его… — я сглатываю. — Его недееспособности или ухода?

Вот она, вот эта паутина, в которой я застряла.

Когда Хэлли перестал стареть, Халд обвинил его в заигрывании с малум вермес и изменил порядок наследования, передав трон мне.

Я думала, король будет здесь вечно, и моё «да» ничего не изменит. Думала, что смогу помочь ему, какая бы опасность или измена ему ни грозили.

Я ошибалась.

Теперь Халд не только в коме, но и весь двор смотрит на меня так, будто я как-то это устроила, потому что именно я получаю больше всего.

Но я этого не делала.

Я никогда не хотела править. Я видела, какой стресс причиняло моему мужу высшее место в королевстве.

Надо быть дурой, чтобы хотеть такой должности.

Я могла бы сделать, как просит Хэлли, могла бы отречься от своего положения и передать ему бразды правления. Но я дала Халду обещание.

И ещё, я не уверена, что Хэлли у власти — это благо для страны.