Чтение онлайн

По другой легенде из алтарной комнаты можно попасть в астрал. В ней расположена аномальная зона, которую в своё время обнаружило руководство компании. Именно потому так важно духовно и физически подготовить подносителя даров. Иначе он сразу провалится в низшие слои астрала и там местные сущности высосут из него энергию, как жидкую начинку из конфеты набора ассорти. А подготовленный посланец, напротив, попадет именно на тот слой астрала, где обитает тонкая сущность Танит. И она, приняв его символические дары, вполне может оказать подносителю великую милость, например, подсказать, как быстро сколотить состояние, где зарыт золотой клад. Или как избежать крупной неприятности, ждущей в будущем. И в обязательном порядке она должна рассказать, какие опасности подстерегают в грядущем году Корпорацию. Коротко изложить прогнозы изменений на рынке и желательную бизнес-стратегию для «Танит-Групп».

Наконец, третья популярная легенда утверждала, что в алтарной комнате хранится некий артефакт, который Жрец нашел на раскопках древнего ассирийского города Ашшура. Что это был за предмет, никто не знал. Кое-кто даже поговаривал, что он внеземного происхождения. И что нашел его Жрец совсем даже не в современном Израиле, а в горах Тибета. А может быть даже в бывшей рабочей лаборатории великого алхимика Николы Фламеля, в Париже, на улице Монморанси, 51. Возможно даже Фламель, сбежавший из могилы, сам подарил Жрецу этот таинственный и волшебный предмет. Хотя более вероятно, что Жрец, сидя в ресторане «Nicolas Flamel», нашел его на дне бокала сухого красного вина тридцатилетней выдержки. Жрец, вроде бы видел, как официант наливал благородный виноградный напиток и, хотя он не был уверен на сто процентов, ему казалось, что в момент соприкосновения первой бордовой капли со стеклом бокал был пуст. Но когда он уже допивал вино, на дне обнаружилось… может быть перстень? Или медальон на длинной цепочке? Цепочка свилась на дне бокала, как клубок змей и Жрец не сразу понял, что это такое. Он растерянно огляделся по сторонам, но никто из посетителей не обращал на него не малейшего внимания, и даже официант, обычно моментально откликающийся на любой вопросительный жест (видимо новенький), не смотрел в его сторону. Именно поэтому Жрец потихоньку вытащил медальон из бокала и, завернув в салфетку, спрятал в карман. Уже в гостинице он ополоснул его под краном, разложил сушиться на полотенце и внимательно рассмотрел.». SIC. ITVR. AD. ASTRA.» было выгравировано на медальоне. Жрец, ясное дело, растерялся. Черт его знает, что это за абракадабра… Ну ASTRA – это понятно. А вот эти «SIC ITVR AD» да ещё и с точками? Загадку отчасти разрешил хозяин антикварного магазина, расположенного в доме напротив гостиницы. Во-первых, он датировал медальон примерно XIV веком, а во-вторых, перевел надпись с латыни как «Так восходят до звезд», заявив, что это строка из Вергилия. А Вергилий, как известно, был не прост, ох как непрост! Самого Данте водил по миру мертвых… Эта версия подкреплялась ещё и сходством архитектуры алтарной комнаты с громадным бокалом.

Наконец, один очень начитанный сотрудник утверждал, что в алтарной комнате сидит Пятиногий Пес Пиздец. Но когда эрудита спрашивали, что это за зверь, он удивленно поднимал брови и восклицал: «Как, вы не читали?! Это же так интересно! Я могу прислать вам эту книгу». После этого все его собеседники оскорблено поджимали губы и как по команде оставляли его одного. Так что литературная версия в Корпорации так и не прижилась.

И вот сегодня Федор узнает, какая из версий – истинная. Он унесет тайну в своем ясном разуме, где каждая извилина под строгим контролем и не один электромагнитный импульс не проскакивает без благословения хозяина.

Федор уже забыл, что на нем новый непривычный костюм. Он очнулся от своих сладких ручных грёз и обвел глазами зал. Поблуждав, он нашел взглядом Жреца. Тот стоял в компании нескольких ключевых партнеров Корпорации и миловидной девушки, видимо, любовницы одного из них. Девушка была одета в платье цвета колокольчиков и в высокие шнурованные сандалии, похожие на древнеримские калиги. Она стояла к Федору в пол-оборота, и он не знал, красива ли она. Он встречал немало девушек, с чьими профилями он готов был дожить до старости, и чьи лица в фас не годились даже для одной очень-очень темной ночи. Но у неё были чуть вьющиеся светлые волосы до плеч, которые, когда на них падал солнечный свет, излучали сияние и Федя никак не мог оторвать от них глаз. Наконец, девушка, быть может, почувствовав его взгляд, повернула голову и, скользнув глазами по гостям, остановилась на Феде. И он узнал её. В этот момент Федины мысли на секунду остановились, словно кто-то нажал на паузу. Сердце заколотилось быстро-быстро, и показалось, что чья-то рука, будто желая помешать его лихорадочным сокращениям, повелительно сжала его в горсти. Все Федины мышцы судорожно напряглись. И только когда Федя почувствовал легкую эрекцию, он понял, что нестерпимо хочет эту молодую женщину в колольчиковом платье. Но разве она ему по зубам? И Федя тут же взял себя в руки. Потом. Сейчас не время. Да и девушка для него пока ещё слишком крута. Может быть потом, когда он станет начальником подразделения и будет сидеть за столом с черным латексным фаллосом… А где он её тогда будет искать? А впрочем, зачем она ему будет тогда нужна? На Земле минимум четыре с половиной миллиарда женщин, если одна из ста красавица, это сорок пять миллионов. Если даже отнять всех китаянок и старух, так все равно десять миллионов красоток наберется!

И тут Федю окликнули. Он обернулся и увидел Юлю, ту самую Юлю из их отдела, с которой он так долго боролся за значок лидера. Он поздоровался с ней, и моментально придя в себя, вдруг понял, сколько ужасных ошибок он успел совершить за несколько последних минут. Федя не на шутку испугался, что кто-нибудь из начальства мог заметить плотоядный блеск у него в глазах или наоборот его отсутствующий взгляд, который никак не может быть свидетельством глубокого сосредоточения на предстоящей церемонии. Федя стремительно обвел глазами зал и понял, что, к его счастью, за ним никто не следил.

– Федя, ты чего? – удивленно спросила Юля. – Тебе нехорошо? Ты такой бледный.

– А?.. Да все прекрасно. Кажется, в глаз что-то попало. Пойду – промою.

И он поспешил к мужскому туалету.

***

У входа в новый конгресс-холл «Танит-Групп» гостей встречал квартет магрибинских скрипачек под управлением всемирно известного виртуоза мультиинструменталиста, композитора и аранжировщика Ари Хатуля. Вообще-то в свидетельстве о рождении маэстро значилось немножко другое имя, а именно Лев Александрович Кошкин. Псевдоним Ари Хатуль Лёва Кошкин взял, будучи студентом Московской консерватории. Причина для «раскрещивания» была романтическая и оттого несколько дурацкая.

На первом курсе молодой, но очень перспективный музыкант встретился на вечеринке в центре новейшего искусства с дочкой топ-менеджера «РосНафты» – второй после Нефтеальянса нефтяной компании России Машей Абрамцевой.

Маша затащила музыканта на лестницу в подвал, скрывавшуюся в узком проходе за огромным красно-коричневым кубом с размашистой золотой надписью «Рашка», и там проделала с ним такое, о чём сам Лёва даже и мечтать не смел. Отдышавшись, Маша поинтересовалась его именем, после чего потребовала в качестве непременного условия дальнейшего доступа к телу взять себе звонкий псевдоним. «Ну, что это такое – Лёва Кошкин? – возмущалась Маша – Это же совершенно невозможно! Это как будто какого-то грязного егеря в шапке ушанке в лесу зовешь! И нельзя даже в приличном месте сказать… Ты с кем спишь? С Лёвой Кошкиным! Фу, какая пошлость!»

Лёва немедленно согласился. Тогда Маша сунула ему в нагрудный карман визитку и, пока он поправлял штаны, упорхнула прочь. Следующее их свидание состоялось через пару недель в каком-то полуподвальном центре новоизобретенной древней бурятской борьбы «Дуа-моно». Лёву, всю жизнь избегавшего мест массового скопления спортсменов, несколько напугали многочисленные потно-мускулистые юноши и девушки, сплетавшихся в довольно причудливых позах. Поэтому он как-то совсем нерешительно заявил Маше:

– Мне кажется, я нашел очень звучный псевдоним. Яков Драхенблют.

– Ну… – скривилась Маша – Яше Трахтенблюму я точно не дам! – И она отправилась по-бурятски сплетаться на татами с белобрысым клубным инструктором.

За следующий месяц Лёва перебрал ещё десятка три имён на германский и испанский манер, но все они были отвергнуты Машей. И только когда совсем потерявший от полового желания голову молодой скрипач заманил Машу на самое высокое в мире колесо обозрения в «Паркъ Maximъ», и там, на высоте двухсот двадцати метров над землей продемонстрировал ей на своем юникоме оригинал-макет афиши, где черным по белому было начертано «солист Ари Хатуль», Маша сдалась. К тому моменту, когда кабина опустилась вниз, бывший Лёва Кошкин был восстановлен в правах дерзкого любовника совершенно и полностью.

С Машей Абрамцевой молодой музыкант расстался меньше чем через год, а псевдоним остался. Под этим псевдонимом бывший Лёва выиграл несчетное количество музыкальных конкурсов, и стал одним из самых высокооплачиваемых музыкантов мира.

Впрочем, поскольку мама Лёвы Кошкина была чистокровной ашкенази, а папа потомственным кларнетистом, то, в строгом смысле слова, Ари Хатуль был и не псевдоним вовсе, а вполне себе настоящее имя еврейского музыканта с международной известностью, как оно звучало бы, родись он в Земле Обетованной.

***

Лия пришла в концертный зал за несколько часов до начала презентации, надеясь, что здание будет ещё практически пустым, но, к её удивлению, на входе уже вовсю пилили скрипачки Ари Хатуля. Когда Лия только ехала сюда, её снедала неуверенность, но чем больше она поднималась и спускалась по витиеватым лестницам, тем больше её наполняло приятное, согревающее чувство удовлетворения. На каждом шагу она встречала подтверждение своего оригинального таланта, и эти подтверждения были не то, что зыбкие печатные метафоры гениального стихотворца. Каждое из них можно было потрогать, ощутив под ладонью прохладу стекла или металла, гладкость пластика, тепло дерева.