Чтение онлайн

В огромном главном зале было три небольших бассейна и в каждом плавали пестрые резиновые зверюшки – практически весь ассортимент «приличных» товаров корпорации. Утки поворачивали головы и пробовали клювами воду, за ними гнались зайцы на лыжах, перебирали лапами щенки, монотонно жевали сено водоплавающие коровы, качались на воде лотосы и кувшинки… В один из бассейнов добавили немного пены для ванн, и в нем сновали крокодилы, хлопающие пастями, и не дающие пене осесть. Над головой на невидимых нитях разной длины висели экзотические птицы, а на сцене стоял стеклянный стол, в виде гигантского нераспечатанного презерватива в индивидуальной прозрачной упаковке, как будто презерватив был пойман и увековечен древесной смолой, как муха в янтаре. В круглых стульях тоже угадывались резиновые гаранты безопасного секса, только уже без упаковок.

Мимо Лии беспрестанно сновали сотрудники «Танит-Групп» и официанты, заканчивающие последние приготовления к празднику, время от времени кто-то из них подбегал к Лие, и предлагал кофе, соки и бутерброды.

Наконец начали съезжаться гости – сначала лучшие сотрудники «Танит-Групп», потом кое-кто из руководства, а потом и топ-менеджеры компаний-партнеров. От скуки Лия, завидев, как они идут от входа, загадывала их должности, а когда они приближались, читала бейджики и проверяла себя. Ошибалась она редко, не чаще чем один раз из двух – и это не удивительно, ведь её аура было ярко-синей, что говорит о хорошо развитой интуиции…

Наконец, какой-то маленький, юркий, лысый человечек – руководитель отдела внешних контактов – узнал Лию, подскочил к ней, и полилась горячая карамель поздравлений. А следом за ним появился Хлор (так Лия обзывала про себя Жреца, поскольку тот был такой же белесый и так же обеззараживал все вокруг). С появлением Хлора-Жреца, маленький человек запнулся, замолчал и почтительно склонил голову, как будто напрашиваясь на благословение. Жрец скупо улыбнулся, и стал говорить о том, что первой приметой совершенно удачной реализации проекта он считает солнечную погоду, которая позволит без всяких сложностей разрезать красную ленту у главного входа в здание.

– Говорят, что по погоде в день рождения можно судить о характере – продолжал Жрец, – и, судя по сегодняшней погоде, характер у нашей корпорации совершенно ангельский.

Лия вежливо улыбнулась.

– А теперь позвольте представить вас некоторым из наших партнеров.

Здоровяк с массивной шеей, торчащей из белоснежного воротничка, как голова поросенка торчит из белоснежных салфеток, которыми украшено блюдо, сдержано нахваливал здание, Лия улыбалась, смиренно пережидая эту скучную словесную тираду. И тут за спиной мужчины ей померещился знакомый силуэт. «Андрей? Неужели пришел?» – неуверенно обрадовалась Лия.

– А балкончик – это вы сами придумали, или это какой-то классический архитектурный элемент?

– Балкончик? Вы, наверное, имеете в виду террасу? Да, это я её придумала. Мне хотелось, чтобы было такое место, откуда можно увидеть сразу весь зал, – Лия быстро перевела взгляд за спину здоровяка, но никого похожего на Андрея там уже не было.

– Так туда ещё и подняться можно? А я подумал это просто декоративный элемент.

– Хотите, я вас провожу? Оттуда весь зал как на ладони!

– Да-да, покажите нам. Я тоже там не был, – вклинился Жрец.

И Лия повела всю компанию на террасу. Они поднялись по винтовой лестнице, наподобие тех, которые ведут на церковные хоры или маяки, потом прошли мимо огромных монстер и олеандров в горшках и остановились возле края террасы. Через перила перевешивались зеленые лианы с крупными фиолетовыми цветами. Лия наклонилась вниз вместе со всеми, только если мужчины просто рассматривали зал в новом для них ракурсе, она искала глазами Андрея.

С террасы действительно можно было разглядеть каждый закуток: забито жались по углам молодые сотрудники, работающие на мелких должностях и никогда раньше не бывавшие на таких многолюдных мероприятиях. Рассеивала свет массивных люстр вода в бассейнах. Поворачивались чьи-то гладкие лысины, двигались яркие пятна женских платьев, сияли высоко поднятые подносы в руках официантов. Но никого похожего на Андрея среди всех этих людей Лия не увидела.

В это время на сцену вышел конферансье и объявил в микрофон:

– Уважаемые дамы и господа, до начала нашей церемонии осталось десять минут. Просим участников и гостей занять свои места.

– Идемте, господа? – обратился Жрец к засмотревшимся вниз гостям.

– Да-да, пора.

Пока они спускались по лестнице, здоровяк, которого, видимо, очень впечатлило зрелище, обратился к Лие:

– Вы очень талантливый архитектор. Обязательно у вас что-нибудь закажу!

Они спустились в зал, и Лия прошла на свое место за столом на сцене. Приглашенный государственный камерный оркестр грянул торжественную музыку, и церемония началась. Первым на сцену вышел директор департамента строительства и эксплуатации зданий и сооружений «Танит-Групп». Он толкнул длинную речь о том, что сегодня не только день рождения корпорации, но и день рождения её нового детища, того самого здания в котором они все сейчас находятся. Дальше следовала краткая история создания здания и так далее и так далее. Говорил он очень нудно, использовал огромное множество никому не понятных специальных терминов и строительного жаргона, словечки вроде «субструкция» и «нагрузка на ландшафт». Лия чуть не заснула. Она блуждала глазами по залу, и приметила там кое-кого из знакомых, например, главного редактора ведущего российского архитектурно-строительного журнала «Арх&Тех», человека за сорок с лошадиным хвостом засаленных волос, который в дружеских компаниях любую тему сводил к половым отношениям и отпускал такие гадкие, сальные шутки, что даже мужчины морщились, но при этом писал емкие и очень точные статьи в своем журнале да и руководил им весьма умело, так что с его приходом издание расцвело, а тираж вырос в полтора раза. Наконец, раздались аплодисменты, директор департамента сошел со сцены, и его сменил президент Союза Архитекторов России.

– В наше время, когда практически все вновь возводимые объекты в России строятся по типовым проектам, закупленным на Западе, а наша российская архитектура переживает глубокий кризис, конгресс-холл «Танит-Групп» является прекрасным исключением, делающим большую честь корпорации, – помпезно начал президент, надеющийся, что в будущем году корпорация снова выступит спонсором конкурса «Полимеры в архитектуре». – Мне, как президенту Союза Архитекторов России, особенно отрадно, что этот проект не только соответствует всем самым передовых мировым технологиям, но даже в некоторых деталях их превосходит. Современность требует, чтобы строительство имело гуманитарный характер, продиктованный здравым смыслом и заботой о настоящем и будущем среды обитания и корпорация «Танит-групп» достойно отвечает на этот вызов времени. Это демонстрирует нам, что руководство корпорации обладает прекрасным художественным вкусом и высокой степенью социальной ответственности. Не случайно многие руководители корпорации отмечены высокими государственными наградами и входят в Московский областной политсовет партии Президента. И, конечно, мне очень приятно отметить, что архитектор здания – Лия Галаган, выпускница российского архитектурного вуза, ученица моего старого друга, прекрасного специалиста Владимира Андреевича Ячменева.

Надо сказать, что высокую степень социальной ответственности руководство корпорации продемонстрировало еще на этапе выбора места для концертного зала. Считая, что убогие запущенные могилки вызывают в горожанах мрачные чувства, да и вообще пришло время покончить с жутким культом мертвых, они снесли Калитниковское кладбище на берегу одноименного пруда.

Когда-то рядом с кладбищем располагался старинный птичий рынок, о котором писал ещё Чехов, теперь же практически на его месте короли резиновых зверюшек разбили парк и построили себе дворец увеселений. Конечно, иные ретрограды, считающие, что рациональное использование почти девятнадцати гектаров пустующей земли – это неуважение к мертвым, принялись возмущаться. Громче всех раскричалась общественная организация «Старая Москва». Они выходили на митинги с нелепыми плакатами вроде «Здесь похоронен мой дед», «Руки прочь от мертвых!» и «Не отдадим некрофилам Москву!». Вначале, толком не разобравшись из-за чего сыр-бор, к ним присоединилась небольшая группка радикально настроенных школьников, вышедшая на митинг под наскоро сочиненным лозунгом «Анархия – мать порядка, буржуям – место на кладбище!». Но подтянувшийся ОМОН провел со школьниками воспитательную работу, в результате чего одному анархисту сломали палец на руке, другому – ключицу, ещё трем переломали ноги, а остальные четверо в страхе бежали, побросав в осеннюю грязь свои транспаранты. На следующих митингах их уже не видели. «Старая Москва» пострадала от действий ОМОНа куда меньше, поскольку наученная горьким опытом прошлых мероприятий приходила на митинги в специальных надувных резиновых костюмах, которые весьма эффективно защищали от ударов дубинок. Надо ли говорить, что эти защитные костюмы выпускала та же Танит-Групп?.. Но и «Старая Москва» продержалась недолго, уже через месяц, придавленные не одобрившим их общественным мнением, как надгробной плитой, они затихли. И всё-таки однажды, идя на объект, Лия повстречалась с ними. В тот день активисты организации приставали к прохожим в Таганском районе и предлагали им подписать петицию против строительства конгресс-Холла. Одна пожилая женщина остановила и Лию.

– Подпишите петицию! Нельзя допустить, чтобы они оскверняли могилы! Они ведь и так уже всю Москву растерзали, и все им мало, хотят плясать прямо на человеческих костях!

«И почему у нас сумасшедшие гуляют на свободе?» – раздраженно подумала Лия, но вслух сказала:

– Я под бредом подписываться не собираюсь. Оставьте меня в покое.

Когда президент Союза Архитекторов сошел со сцены, наступила кульминация первой части церемонии – торжественная передача генеральным подрядчиком символического ключа от конгресс-Холла генеральному директору «Танит». В ответ генеральный директор поблагодарил всех, чьими усилиями этот проект был удачно осуществлен, а так же гостей, приехавших поздравить компанию. Начальнику строительства, Лие и ещё одному представителю строительной компании подарили сувениры. Лие достался резиновый щенок. На этом первая часть церемонии завершилась, на сцену вышли молодые китаянки, специально выписанные из Поднебесной, и сплясали танец «Тысячерукий Бодхисатва». Их гибкие руки причудливо извивались, постоянно менялась подсветка, и из зала казалось, что на сцене расцветает какое-то инопланетное мыслящее растение.

Тощие китаянки сошли со сцены, и началось подведение итогов года: вручение значков Лидеров, почетных и благодарственных грамот и прочей бутафории и макулатуры. Награждали как сотрудников «Танит», так и их партнеров. К этому моменту Лия уже спустилась в зал в зону для гостей, пила шампанское с редактором «Арх&Теха» и слушала происходящее на сцене только краем уха, поэтому время полетело намного быстрее. После награждения, которое несколько раз перемежалось небольшими развлекательными номерами, на сцену вышел всемирно известный бурлеск-театр «Шелк и бархат». Официальная программа на этом закончилась, поэтому в зале чуть приглушили свет, включили подсветку фонтанов и гирлянды, вплетенные в экзотические лианы под потолком, официанты внесли множество старинных (во всяком случае, так показалось Лие) подсвечников и расставили их на столах, и люди в скучных коричневых костюмах стали менее заметны. «Шелк и бархат» по задумке организаторов должны были, видимо, окончательно покончить со всякой официозностью. Специально для «Танит-групп» они подготовили танцевальный номер на мотив сказки о Золушке, где в качестве реквизита использовалась почти вся продукция корпорации. На сцену вынесли надувные бассейны, с плавающими в них резиновыми зверями и разноцветными фалоимитаторами. Сюжет сказки был истолкован весьма свободно: когда сказочные часы пробили полночь, и Золушка осталась в одних миниатюрных блестящих трусиках прямо посреди королевского бала, она, видимо от отчаяния, бросилась в бассейн. Следом, подражая фаворитке, поскидывали одежду и нырнули в бассейны прочие придворные дамы и кавалеры. Там они свились в один оргиастический клубок, демонстрируя зрителям свои тела: танцовщицы – загорелые ноги и груди обтянутые тонкой белой тканью, которая от воды стала совершенно прозрачной, а танцоры – широкие торсы, на которые лилась вода с их длинных курчавых волос.