Чтение онлайн

В конце эротического номера официанты зажгли свечи в заранее расставленных подсвечниках. Несколько подвесных ламп со свечами, как оказалось, висели в помещении и раньше, просто никто не обращал на них внимание. Эти лампы тоже зажгли. После этого электрический свет выключили окончательно. И когда «Шелк и Бархат» под искренние аплодисменты ушли со сцены, полумрак зала уже был пропитан совершенно новыми запахами – возбужденных человеческих тел и каких-то лесных цветов, эфирными маслами которых был ароматизирован свечной стеарин. Пламя свечей колебалось, отчего по лицам гостей бродили причудливые тени. Лие представилось, что она на лесной поляне на каком-то древним языческом празднике. Вдалеке горят костры и повсюду – маленькие ритуальные светильники, распустились пахучие ночные цветы. Один раз в своей жизни, совсем еще маленькой, Лия вместе с матерью ездила на летний этно-фестиваль и видела празднование ночи Ивана Купалы. Она долгие годы не вспоминала про ту поездку и все подробности стерлись из её памяти, но сейчас смутный образ того вечера всплыл в её сознании, как деревянный кораблик, которому что-то помогло выпутаться из пут придонных водорослей. Это ощущение длилось всего несколько секунд, ровно до того момента, пока на сцену не вышел Хлор в строгом коричневом костюме, никак не вяжущимся с образом ночного леса.

– Дамы и господа, приближается самый торжественный и самый важный момент нашей церемонии. Все вы знаете, что наша корпорация существует, развивается и процветает исключительно благодаря благосклонности невидимых, могущественных сил. Наша покровительница – божественная сущность Танит, позволяет нам преодолевать трудности на протяжении многих лет, поддерживает буквально каждого сотрудника корпорации и обеспечивает преуспевание нашего бизнеса. И ежегодно в День рождения Корпорации мы воздаем почести прекрасной Танит. Мы выбираем самого лучшего из нас, сотрудника, который не просто является членом нашей дружной команды, но который, как любимый ребенок впитал все наши корпоративные ценности и воплощает наши идеалы. И мы доверяем ему необычайно важное дело – действуя от лица всей компании, он должен взойти к алтарю великой сущности, поклониться ей и возложить на алтарь самые отборные фрукты – наш символический дар, чтобы взамен Танит в будущем году по-прежнему не оставила нас. Сегодня честь возложить дары на алтарь предоставляется менеджеру департамента по работе с клиентами, образцовому сотруднику, добившемуся больших успехов на ниве самосовершенствования и саморазвития – Федору Маркушевичу.

Пока неизвестный менеджер с некрасивым деревенским именем поднимался на сцену, люди в коричневых костюмах расчистили проход к алтарной башне, и, держа в руках изогнутые подсвечники, вытянулись по струнке по обе стороны живого коридора.

***

Федор слушал речь Жреца, но не слышал её. Он, как на школьном уроке, когда учитель вызывает к доске по списку, ждал только, когда назовут его фамилию. Он боялся не расслышать или пропустить этот момент, заставить Жреца повториться, позволить коллегам подталкивать его к сцене, и, таким образом, испортить продуманное, плавное течение церемонии. И всё же, когда имя его прозвучало, неожиданно громко и торжественно, он остолбенел. И только пару секунд спустя наработанный за время репетиций автопилот привел его ноги в движение, и Федор в два счета оказался на ступеньках, ведущих на сцену, и здесь окончательно вышел из ступора.

Он подошел к микрофону, где его ожидал Жрец, и посмотрел в зал. Федя никогда раньше не выступал перед такой огромной аудиторией. В школе он регулярно участвовал в конкурсах чтецов, но, за отсутствием каких-либо артистических способностей, ни разу не доходил даже до общегородского этапа. Поэтому его опыт публичных выступлений сводился к бубнению «уж сколько раз твердили миру» со сцены школьного актового зала на двести человек, набитого усталыми мамашами и елозящими от скуки учениками.

– Пользуясь случаем, я хочу сказать, что право преподнести дары – для меня огромная честь и я обязательно оправдаю оказанное мне высокое доверие, – начал Федя свою заученную до автоматизма коротенькую речь. – Я очень благодарен руководству за то, что оно так высоко оценило мои профессиональные и личные качества. Я горжусь тем, что работаю в такой корпорации, как «Танит-Групп», в команде настоящих профессионалов своего дела. Я очень рад, что каждый день, приходя на работу, я встречаю прекрасных, отзывчивых, жизнерадостных людей, которые практически стали моей семьей.

В это время два коричневых пиджака вынесли на сцену плетеную корзину. Над корзиной явно поработали профессиональные оформители: живописно, как на голландском натюрморте, свисала через край гроздь белого винограда, лоснились яблочные, грушевые и манговые бока, в центре торчала пара гранат и желтая пушистая айва. У Феди, который за весь день не взял в рот не крошки, при виде этого ланча Адама и Евы отчаянно засосало в желудке. Он взял корзину из рук пиджаков, даже не взглянув на их лица, и она оказалась настолько тяжелой, что Федор испугался, дотащит ли её до алтарной колонны? Ведь ещё нужно в этих полупотьмах спуститься с лестницы, а идти с корзиной жутко неудобно… И не дай бог хоть одна виноградинка упадет со своей плодоножки на пол!

И он пошел маленькими шажками как фотомодель, бережно держа корзину перед собой. В это время Жрец, все ещё стоявший на сцене, поднял руки и по его дирижерскому жесту оркестр заиграл помпезную мелодию с арабскими мотивами, а потом сотрудники Танит, разбросанные в толпе, хором грянули корпоративный гимн. Федор знал слова гимна также хорошо, как собственное имя:

Зная, что сейчас его показывают на двух гигантских мониторах над сценой и, очень может быть, что крупным планом, Федя, несмотря на тяжесть, распрямился и постарался придать своему лицу торжественное и умное выражение. Он где-то читал, что, чтобы на фотографиях взгляд не получался пустым и бессмысленным, необходимо в уме напряжено решать сложные математические задачки. Например, стараться перемножить двузначные числа. Федя шел и мучительно умножал шестьдесят шесть на тридцать четыре. За этим занятием он спустился с лестницы и двинулся по живому коридору.

Надо сказать, что вопреки всем математическим усилиям мозга, его лицо, действительно выведенное на мониторы довольно крупно, выглядело изнуренным и некрасивым. От напряжения он стиснул зубы в первобытном оскале, глаза его остекленели и Федя стал похож на бурлака, тянущего расшиву наперекор течения реки.

Он прошел сквозь расступившееся человеческое море и остановился возле алтарной колонны. Ему оставалась самая малость – зайти в лифт, и через несколько секунд он окажется в алтарной комнате, где его уже никто не будет видеть и где он останется наедине с загадочной Танит. И Федю охватило чувство торжества и собственного превосходства над всеми этими поющими людьми. Он повесил корзину на локоть, чтобы высвободить одну руку. Нажал на кнопку лифта, которая реагировала на отпечатки пальцев всего нескольких человек в компании и… ничего не произошло. Федя в растерянности уставился на стеклянную дверь, но она и не думала открываться. Он нажал на кнопку снова, на этот раз старательно прижав к ней всю подушечку большого пальца. Безрезультатно. И в этот момент откуда-то сбоку повалил густой белый дым. Федя рассматривал дым в недоумении – никто не предупреждал его, что сценарий церемонии предусматривает такие шоу-эффекты. Он хотел ещё раз попытаться вызвать лифт, но в это время в толпе сзади него раздался испуганный женский вскрик. Федя обернулся на звук и понял, что что-то не так. Весь зал был в плотном белом дыму, не было видно ни сцены, ни Жреца, по лицу которого он мог бы определить, что ему делать. Пение гимна стихло, только откуда-то из угла зала раздавалось несколько неуверенных женских голосов, но и они один за другим смолкли, словно кто-то прихлопнул их по очереди как комаров. «Включите свет!» – раздался встревоженный мужской голос. «Охрана, включите свет!» – повторили командным тоном с другой стороны и Федя узнал голос Жреца. В это время со стороны зоны для гостей снова раздался женский вопль, на этот раз истеричный и пронзительный. До Феди докатилась волна тревоги, тот рудиментарный, ещё дословесный сигнал о смертельной опасности, который непроизвольно издает обезьяна, терзаемая тигром, чтобы остальная стая могла спастись бегством. И тут же толпа пришла в движение, коридор перед Федором сомкнулся. Федя инстинктивно прижался спиной к холодному стеклу колонны, и в оцепенении уставился в зал. Там шевелилось какое-то человеческое месиво, и из него время от времени доносились крики, стоны, матерная брань, звон посуды, посыпавшейся с перевернутого стола и ещё множество мелких разрозненных звуков, которые издавала толпа, в едином бессознательном порыве рвущаяся к главному выходу. Казалось, что зал в одночасье превратился в закипающий котел великана, где пойманные лилипуты, задыхаясь в дыму и темноте, топтали друг друга и прочие компоненты супа, надеясь таким образом забраться повыше, скинуть крышку, выпрыгнуть и оставить поспевающий обед без мясного приварка.

И только когда дым стал потихоньку рассеиваться, и опомнившиеся охранники попытались увещевать «господ», что не нужно поддаваться панике, к Феде вернулась способность связанно мыслить. Все это время он, забыв о том, какая она тяжелая, судорожно прижимал к груди жертвенную корзину с фруктами. Теперь он осторожно опустил её на пол. И сразу почувствовал невероятное облегчение, как будто с Земли перенесся на Луну. Федя осторожно отошел от жертвенной колонны и осмотрелся. Зал опустел, человеческая масса уже успела перетечь в фойе, и теперь оттуда раздавались крики охранников и рвущейся на улицу толпы. Федя различил силуэт какого-то мужчины, который сидел на полу, опираясь о стену, и держался за поврежденную ногу. Ещё несколько человек в разных позах находилось возле перевернутого стола, и над ними стояла какая-то женщина и разрывала на полосы скатерть, белеющую в полумраке ярким пятном. Женщину было хорошо видно, потому что на неё падал свет свечей с соседних столов, стоящих ближе к сцене и потому нетронутых толпой. Остальная компания, расположившаяся на полу, оставалась в тени, и Федя не мог разглядеть, что это были за люди и как серьезно они были ранены. Он только слышал, как кто-то из них сдавленно постанывал.

Федя посмотрел в другую часть зала и там, в районе бывшей зоны для гостей, разглядел ещё несколько лежащих человек. Они не шевелились, но были они мертвы или живы, в сознании или без сознания, определить было невозможно. Федя сделал несколько шагов к компании у стола, но не стал подходить слишком близко, потому что боялся крови, а там как раз началась перевязка, от чего стоны усилились.

– А «скорую» кто-нибудь вызвал? – обратился он в их сторону, повысив голос.

Даже в полумраке он увидел, как на него одновременно нацелилось несколько пар глаз.

– А у вас юником работает? У нас почему-то нет сигнала сети, – ответил ему приятный мужской голос из-под стола.

Федя достал из кармана брюк свой юником, включил его и убедился, что он, Федя, такой же как все – связи не было.

– У меня тоже не ловит. Но что случилось-то?

– Может сбой какой-то у оператора, – предположил мужчина из-под стола.

– Да нет, я не про связь. Я вообще.

– Да непонятная какая-то заварушка, – ответил ему все тот же голос с некоторым промедлением, – По-моему, кому-то там из випов плохо стало, дамочки их завопили, вот и началась паника. Девки на шпильках из-за них ноги переломали.