Чтение онлайн

Я делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь спиной:

— Меньше надо было лапать меня.

Майрок молчит, но я почти уверена, что он снова улыбается. А может и вовсе смеётся надо мной.

Прохладные жемчужины касаются шеи, замок защёлкивается, а затем я чувствую руки Майрока на своих плечах и его горячее дыхание у самого уха. Ощущение контраста с холодом ожерелья расходится волнами по коже. Его запах проникает в лёгкие, будоража.

— Хочу, чтобы ты знала, — он говорит низким слегка хрипловатым голосом. — Впервые за долгое время именно ты заставила меня чувствовать что-то кроме ненависти. Что-то мягкое. И сейчас мне это нужно. Я хочу сохранить это чувство, даже если ты воспротивишься. Понимаешь?

Я стряхиваю руки Майрока, оборачиваясь. Заглядываю в темноту его багряных глаз, ныряю туда словно в огненную бездну. Когда-нибудь эти всполохи пламени сожгут нас обоих.

— Это не для нас. Ты и сам знаешь, — мой голос не такой твёрдый, как бы хотелось.

— Будешь пытаться избавиться от меня? Не получится, Медея. Поэтому лучше просто прими происходящее, как данность.

Он подавляет меня, абсолютно ничего не делая. Просто стоя рядом и смотря на меня в упор.

Появление официанта прерывает нас. Я сажусь обратно за стол, стряхивая с себя оцепенение. Меняю свои простые серёжки на жемчужины просто чтобы занять чем-то руки.

Майрок говорит, что мы ещё не выбрали заказ и отпускает парнишку. А затем садится напротив, буравя меня взглядом.

Я не знаю, что ответить Флейму. Внутри меня в очередной раз что-то необратимо ломается. Острое сожаление пронзает грудную клетку.

Может быть в другой жизни, в которой отец был бы жив, а я не провела бы столько лет в пансионе, наши отношения были бы возможны. В той жизни наши семьи бы не враждовали, они бы приняли наш союз. И мне было бы дозволено любить. Но в жизни каждого дракорианца есть нечто большее, чем чувства. Это долг.

Пусть в моём роду все о нём забыли, но я нет. Я не забуду.

Надев последнюю серёжку, я перевожу взгляд на Майрока. Он ждёт от меня чего-то. Но чего? Я не готова ему ответить. Да и вряд ли буду когда-либо готова.

Я кладу руки на стол и закусываю губу:

— Дядя забрал кулон Кассии, Майрок. Я уверена, что это он виновен в её смерти.

* * *

Дорогие читатели! Вдруг так случилось, что вам нравится книга, а вы забыли поставить ей лайк?)))) Это можно сделать на странице книги, как на скрине ниже!) Мне будет очень приятно ?

Глава 22. Тьма, из которой нет возврата

— Мы с тобой это уже обсуждали, — Майрок слегка прищуривается, его тон строгий и жёсткий.

Он не хочет разговаривать о моём отце. Я понимаю, что сейчас могу с лёгкостью разрушить хрупкую связь, возникшую сегодня между нами. Но молчать не могу.

— Зачем он тогда забрал его? Скажи! — напираю я с толикой отчаяния в голосе. — Зачем? Ты бы видел лицо Оскара. Он испугался так сильно, что практически сбежал.

Майрок качает головой:

— Ты просто пытаешься всеми силами оправдать отца. Я могу допустить, что Оскар всё знал и был в сговоре с твоим отцом. Но что Джозеф ничего не знал — нет, не могу.

— Я смогла запечатлеть эмоции дяди, они говорят о том, что он до безумия испугался, Майрок.

Он снова пожимает плечами:

— Оставь это. Я сам верну кулон и заодно поговорю с твоим дядей.

В груди становится пусто и горько. Я киваю, выдавливая улыбку, меня накрывает апатией. В голове звенящая пустота.

— Эй, — Майрок внезапно накрывает тёплой ладонью мою холодную руку. — Перестань думать об этом. Нужно жить дальше, Медея.

— Все мне так говорят — нужно жить дальше, — эхом повторяю я, глядя на наши руки.

Смуглая кожа Майрока контрастирует с моей молочно-белой. Я закусываю губу, когда он пальцем невесомо оглаживает моё запястье. Дыхание тут же учащается. Смогу ли я когда-нибудь чувствовать нечто подобное с другим мужчиной?

Майрок что-то заказывает, в том числе и мне. Я доверяю ему выбор, потому что абсолютно не представляю, что мне могло бы понравиться в таком заведении? К своему стыду понимаю, что даже названий большинства блюд я не знаю.

В какой-то момент приносят нечто странное в графине. Жидкость льдисто-голубого цвета кажется мне странно знакомой. Кажется, такое пил отец. И это совсем не сок, как в столовой нашей академии.

— Это что-то из крепких напитков? — спрашиваю я, вытягивая шею и прищуриваясь.

Майрок кивает, неторопливо протягивает руку, чтобы налить мне.

— Я не пью и категорически не одобряю, когда кто-то это делает, — протестую я, отбирая у него свой бокал.

— Душнила, — хмыкает Майрок, наливая себе. — Я же тебя не заставляю. Расслабься уже.

Хочу предложить и ему отказаться от выпивки, но в последний момент замолкаю. Ведь он прав, я та ещё душнила. Наверное, со мной скучно. Я не такая, как другие девушки.

Укол раздражения следует за этими мыслями незамедлительно. Когда-нибудь всё в моей жизни будет. И посиделки с друзьями, и красивая одежда и даже любовь.

Я поднимаю взгляд на Майрока. Он неспешно потягивает голубую жидкость, глядя на меня в упор.

Намного ли ему легче? Или призраки прошлого так же преследуют его? Я ведь видела его настоящее лицо, пусть и недолго.

Наша боль похожа, мы оба выросли на кровавой почве Андраксии. Её истинные дети. Нас с детства учат быть сильными и жестокими.

Но отец оберегал меня от этого и, пожалуй, это единственное за что я могу его осудить. Потому что позже я оказалась не готова к тому, что мне преподнесла жизнь. Пришлось пройти через многое, но именно испытания закалили меня.

— Ты считаешь себя счастливым, Майрок? — вырывается у меня.

— У меня всё, о чём мечтают другие. И даже больше.

— Это не ответ, — напряжённо говорю я, наблюдая, как длинные пальцы Майрока чуть сильнее сжимают бокал.

— Я не понимаю, что такое счастье, Медея. Расскажи мне, — нарочито небрежно ухмыляется он.

— Я и сама не знаю, — бормочу я в ответ. — Счастье у каждого своё. Все стремятся к нему.

— Дай угадаю, все к нему стремятся, и оно ускользает, как дым, едва к нему приблизишься? Для большинства счастье эфемерно, и оно часто привязано к эмоциям и обстоятельствам, которые находятся вне их контроля. — говорит Майрок, подаваясь вперёд и нарочито нагло опуская взгляд на мои губы.

— Хочешь всё контролировать?