Чтение онлайн

Хоай Тяу решил при первой же возможности переговорить с Чан Нонгом, напомнить ему, что в предстоящей операции необходимо действовать сообща, прислушиваться к мнению товарищей.

Дорога оказалась почти непроходимой, они даже и не предполагали этого. Все гуще становились джунгли, все больше встречалось колючих зарослей. Чан Нонг то и дело брался за компас, сверял по нему направление. Руки, закоченевшие от холодного утреннего тумана, сделались непослушными.

Вперед выслали разведдозор во главе с Тхао Кеном. Прошел всего только час, а лоб Тхао Кена уже покрылся потом. Сам он тяжело дышал. Нож поблескивал в его руке. Тхао Кен отсекал ветки, чтобы обозначить путь, разрубал цепкие заросли. Колючки рвали одежду, впивались в руки, до крови расцарапывали лицо.

Сейчас путь проходил через девственный лес ротанговых пальм. Стволы толщиной со щиколотку вились кольцами, подобно гигантским змеям, плотно сплетаясь друг с другом. Здесь никогда не ступала нога человека. Колючие ветви пальм заканчивались бахромой остроконечных листьев, впивающихся как шило в тела бойцов.

Разведдозор шел впереди, но продвигался крайне медленно. Следом, примерно в сотне метров от него, продирались сквозь чащу подразделения «Венеры». Было очень холодно, но лица у всех от напряжения стали багровыми, покрылись потом.

За первый день удалось пройти всего каких-нибудь четыре километра. Одно было хорошо — отряд ни на шаг не отклонялся от назначенного маршрута.

В сумерках дорогу отряду неожиданно преградила круто поднимавшаяся вверх скала. К тому времени бойцы были уже очень голодны и сильно устали.

Чан Нонг тоже работал ножом, вместе с остальными прокладывал путь через джунгли. Руки его в кровь были разодраны колючими листьями. Засовывая нож в чехол, он покачал головой:

— Вовек этих мест не забуду! Хуже, чем колючая проволока!

Он прошел назад, к подходившим подразделениям, и встретил Хоай Тяу. Здесь же шли раненые, кто с обмотанной бинтами головой, кто с перевязанной рукой. Винь, командир одной из боевых групп, раненный в ногу, тяжело хромая, опирался на палку. Когда друзья предложили нести его на носилках, он, конечно, отказался. Хоай Тяу чего только не делал — и приказывал, и уговаривал, — Винь в ответ на все упорно твердил:

— По такой дороге даже мертвый пройдет! Ну не могу я ребятам доставлять столько хлопот!

Чан Нонг нервничал:

— Очень мало смогли пройти. Думаю, надо поговорить с бойцами и ночью продолжить движение, только тогда успеем.

Хоай Тяу тоже беспокоился, но старался не выказывать волнения.

— Ничего, — ответил он. — И так одолели достаточно. Ночью необходимо передохнуть. Завтра пройдем высоту 1787.

Чан Нонг немного подумал:

— Ладно, все равно все устали. Я буду спать в расположении разведдозора. Утром преодолеем скалу, пройдем по седловине, установим наблюдение а постом врага на высоте 1787, посмотрим, как они там действуют.

Едва Хоай Тяу подошел к подножию скалы и опустил снятый с плеча вещмешок, как подбежал Ви Ван Минь:

— Командир! Положение с продуктами очень серьезное! Осталось только на восемь дней!

Хоай Тяу приподнялся:

— Как, по моим подсчетам выходило, что на двенадцать?!

Ви Ван Минь развел руками:

— Да где там! Ничего подобного! Наши парни перерасходуют норму. Только и слышишь, как шуршат разрываемые пакеты. Накричишь на парней, а они только смеются в ответ.

От Хоай Тяу не укрылась искренняя тревога на немолодом лице Ви Ван Миня, который в «Венере» был самым старшим по возрасту.

— Да, это действительно проблема, — согласился Хоай Тяу. — Мы не учли непредвиденных задержек в пути и опаздываем уже на несколько дней. К тому же часть продовольствия пропала из-за бомбежек. Да и напоминания о необходимости беречь продукты оказались, по-видимому, недостаточно строгими. Это моя вина. Ребята еще молодые, опыта у них маловато. Считают, что после боя смогут наесться до отвала. А откуда будет взять продукты? Сейчас один выход — урезать норму.

— Нужно сделать питание двухразовым. И непременно с завтрашнего же дня! Только для раненых оставить все по-прежнему.

Хоай Тяу вздохнул:

— Ничего не попишешь, так и придется поступить! Путь нам предстоит долгий, и кто знает, с чем мы столкнемся.

Вечером Хоай Тяу созвал к себе всех командиров-коммунистов.

— Вижу, — сказал он, — необходимо напомнить, что проблема продовольствия стоит у нас очень остро. Для того, чтобы выполнить задачу, нам приходится нести на себе непривычные тяжести и совершать длительные переходы. В пути мы встретились с непредусмотренными препятствиями. Я понимаю, что у ребят хороший аппетит, но что поделаешь? Если мы и дальше будем попустительствовать, то у нас не останется продовольствия не только на время боя, но и на период проведения разведки. Сейчас эта проблема стала для нас одной из важнейших. Прошу вас разъяснить бойцам, что необходимо еще сократить дневную норму расхода продуктов. Она уменьшится вдвое по сравнению с тем, что было в первые дни. Но для бойца революции это не должно играть существенной роли. Во многих местах наш же брат, солдат, не видит пищи по многу дней, а все равно бьет врага.

Говорил Хоай Тяу убедительно. Правда, на самом деле положение не было таким уж тревожным. Просто Ви Ван Минь был человеком предусмотрительным, но чересчур доверчивым. Когда он ходил по подразделениям, проверяя запасы продовольствия, многие умудренные опытом бойцы тайком от него попрятали часть своих запасов на всякий случай, не зная, чем вызвана такая проверка. Ви Ван Миня они клятвенно заверили, что уже съели большую часть продуктов, такова, мол, «пропускная способность организма». Он с легкостью в это поверил, тем более что сам не раз наблюдал картину, которая удивляла его: во время привалов, нарубив цветков дикого банана, смешивали его с сухим пайком, добавляли витамин С, митин и, сделав себе этакий винегрет, с аппетитом поглощали его.

Решение комиссара было единогласно одобрено всеми бойцами. С невинным лицом, выше всех поднимая руки, голосовали и те, кому удалось так ловко провести доверчивого Ви Ван Миня.

Среди ночи пошел дождь, — первый настоящий, сильный дождь с тех пор, как «Венера» двинулась в путь.

Хоай Тяу, как всегда, лежал в гамаке. Прислушивался к шороху капель, падающих на листья. Вода множеством ручейков стекала со скалы, и ковер сухих листьев внизу все сильнее и сильнее пропитывался влагой. Маленькие лужицы воды скапливались на вмятинах палаток. Потом, когда воды набиралось побольше, она водопадом обрушивалась вниз.

Замелькали огоньки фонариков, тут и там раздались приглушенные вскрикивания, тихий смех, а то и раздраженные голоса:

— Ой! Кто это мне прямо в лицо воды плеснул?

— Вставай, ребята! Льет!

— Ай! Все одеяло промокло!

— Смотри! Вещмешок! Подтяни его!

В палатках поднялся шум. Хоай Тяу встал из гамака, походил возле палаток, пока все снова не улеглись спать. Потом он подошел к палатке радистов. Оказалось, что здесь пристроился и его связной Чыонг. Он спал рядом со старшим радистом, наполовину высунувшись из-под полиэтиленовой накидки. Сверху прямо на живот ему стекала тоненькая струйка воды.