Чтение онлайн

Чонг притих, задумался. Он почувствовал симпатию к тому молодому парню, с которым вел разговор. Вот если бы удалось привлечь его на свою сторону… И тут печаль сжала сердце: он в плену!..

Сразу после того, как Чонга захватили в плен, его привели к Шау Вану. На вопрос, кто он такой, Чонг ответил, что он — партизан, и что их было трое и что двум другим удалось бежать. Штурмовики здорово избили его дубинками и прикладами. Но Чонг больше ничего не сказал, только вытер струившуюся из уголка рта кровь. Потом его бросили в один из окопов. Через несколько минут он забылся тяжелым сном, а когда проснулся, поймал на себе участливый взгляд того самого молодого солдата, который только что рассказывал ему про аэродром.

«И не надейтесь, что вам удастся взять надо мной верх! Все равно удеру!»- думал Чонг. Эта мысль завладела им сразу же после того, как он попал в плен, а сейчас, после всего, что ему удалось увидеть, он тем более только и думал об этом.

Схватившись руками за живот, он жалобно скривился.

— Брюхо болит! Ой не могу! Послушай, есть ли здесь… Будь добр, помоги человеку!

Вынг был в нерешительности:

— Хочешь в сортир? Нужно спросить и ротного.

Он пошел искать сержанта Тьема и уже через минуту прибежал назад:

— Пошли! Провожу тебя. Самого президента и того в сортир не водят! Надо же — в сортир с провожатым!

Вынг с винтовкой на ремне пошел впереди, ведя Чонга по неширокой дороге, петлявшей среди построек с плоскими крышами. Они подошли к уборным.

— Заходи! Да побыстрее давай, я хочу еще чуток соснуть, устал ужасно!

Чонг зашел в одну из кабин. Сейчас здесь никого не было. Стоял такой тяжелый запах, что Чонга чуть не вывернуло наизнанку. Он зажал нос и хотел было выйти, но тут приметил в задней стене отверстие и остановился. Отсюда хорошо просматривались пять или шесть рядов колючей проволоки самых разных видов: на ограде высотой десять метров проволока была слабо натянута и слегка провисла, дальше шла ограда из колючей проволоки с подвешенными фонарями, затем обычная, без фонарей, высотой два с половиной метра. Потом проходила дорога, посыпанная шлаком, а за дорогой — еще несколько рядов колючей проволоки.

Чонг прикинул примерную глубину ограждений — пожалуй, метров двести. За последним рядом колючей проволоки росли невысокие деревца, тянувшиеся до самых гор, до которых оставалось еще метров пятьсот.

«Хорошо, что я догадался попроситься в сортир!» — радовался Чонг. Он зашуршал бумагой, чтобы слышно было солдату, караулившему у входа.

— Долго ты еще там? — нетерпеливо окликнул тот.

Чонг, подтягивая штаны, появился в дверях, сплюнул:

— Ну и грязища!

— Сортир для солдат!

Когда шли обратно, Чонг как ни в чем не бывало спросил:

— Вот ты в солдаты пошел, наверное, много денег домой посылаешь?

Вынг присвистнул:

— Какое там! Меня взяли насильно. Сестра несколько десятков тысяч отдала, и то не удалось откупиться.

— У тебя сестра такая богатая?

— На работу нанялась, скопила. Мама у нас была слепая, так американцы дом подожгли, она в нем и сгорела заживо!

Чонг невольно вспомнил, свидетелем каких страшных картин ему пришлось быть в одном из населенных пунктов после бомбежки.

— Зачем же ты пошел в солдаты?

Вынг грустно вздохнул:

— Судьба, значит такая! А твой дом где?

— В освобожденной зоне.

— Наверное, вам не так тяжело, как нам?

— Перебьем всех американцев, тогда будет легко! Почему ты не удерешь в армию Освобождения или хотя бы домой?

Вынг снова вздохнул:

— Вам хорошо. Вы все храбрые, ничего не боитесь. Вот наши взяли в плен одну девушку, сколько не били, она ничего не сказала, а через день убежала! Девушка, а такая молодчина!

— Ты правду говоришь? — насторожился Чонг.

— Чего мне врать?!

И Вынг рассказал ему про тот случай подробнее. Имя девушки он не знал.

История эта очень заинтересовала Чонга и даже придала ему сил. «Кто же это мог быть? — подумал он и решил: — Убегу! Непременно убегу!»

Сержант Тьем давно уже поджидал их:

— Живей! В машину! Поедешь в штаб!

На взлетную полосу садились, шумно работая лопастями, вертолеты. Одна за другой выпрыгивали на землю группы штурмовиков.

Сержант Тьем сел на переднее сиденье и, повернувшись, ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил:

— Золото испытывают огнем, силу — трудностями…

Чонга ввели в просторную комнату, заполненную светом неоновых ламп. Среди собравшихся в ней офицеров находились генерал-лейтенант Хоанг Хыу Зань и начальник штаба До Ван Суан — оба с лоснящимися физиономиями. Пришли сюда и два американца — одному из них мохнатые рыжие ресницы и брови придавали какой-то странный, сердитый вид. Это были советник Хопкин и его помощник Томас. В кресле справа восседал Шау Ван. Оживленно жестикулируя, он хвастался перед начальством своими успехами.

Когда сержант Тьем и Вынг ввели Чонга, у собравшихся одновременно вырвался удивленный возглас.

Хопкин, откинувшись назад, расхохотался:

— И этого мальчишку вы называете солдатом регулярной армии вьетконговцев?

Генерал-лейтенант тоже с подозрением окинул взглядом щуплую фигурку Чонга, кивнул:

— Совсем малыш!

Начальник штаба поспешил предостерегающе вскинуть руку:

— Господа! Вьетконговцы вычерпали все свои людские ресурсы. Они вынуждены брать в солдаты всех, от двенадцатилетних подростков до шестидесятилетних стариков. Так что ничего удивительного тут нет.

Шау Ван поднялся, выпятил грудь колесом:

— Господа, не думайте, что этот малыш безвреден. Именно он и его приятели уничтожили более десяти моих солдат, среди которых был и лейтенант Бао. Этот сосунок, перед тем как его взяли в плен, ранил еще двух моих молодцов. — И, повернувшись к Чонгу, Шау Ван возвысил голос: — Эй ты, послушай! Здесь ты должен вести себя лучше, чем в горах Хонглинь. Если скажешь правду, к тебе отнесутся со снисхождением.

Когда его вели сюда, Чонг приготовился к самым страшным пыткам. И хотя сердце его тревожно билось, страха он не испытывал. Чонг с детства был упрямым и выносливым, и эти качества, соединенные с ненавистью, горевшей в его душе, делали его на удивление спокойным. «Чему быть, того не миновать, — говорил он себе. — Я должен сохранять выдержку, не спасовать перед ними. Когда начнут бить, не стонать».

Чонг боялся только, что будут бить слишком сильно, он не выдержит, потеряет сознание, начнет бредить и в бреду помимо своей воли о чем-нибудь проговорится. Он слышал как-то, что американцы делают пленным специальные уколы, от которых наступает помутнение сознания и человек невольно высказывает свои мысли. «Ни за что не дамся сделать укол, ногами отобьюсь!» — твердо решил он.

Он ничего не ответил на слова Шау Вана и только распрямил плечи под презрительными усмешками американцев и офицеров-толстяков.