Чтение онлайн

— Лайонс! — воскликнула Мэдди. Пилот оглянулся, нахмурился и неуверенно ответил:

— Бродэтт?

Тогда Мэдди поняла, что это не сын викария, который служил в Майдсенде до того, как сгорел заживо в Саут-Даунс прошлым сентябрем, а девушка, один в один на него похожая. Возможно, близняшка. Или просто сестра. Какое-то время они смотрели друг на друга в недоумении. Прежде они никогда не встречались.

Девушка задала ей вопрос:

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Ты очень похожа на своего брата! Я служила вместе с ним в Майдсенде. Мы часто говорили о картах — он ведь никогда не танцевал!

— Точно Ким, — улыбаясь, сказала девушка.

— Он мне нравился. Мои соболезнования.

— Меня зовут Тео. — Она протянула руку Мэдди. — Работаю пилотом-перегонщиком в Старфилде.

— А мое имя ты откуда знаешь? — поинтересовалась Мэдди.

— Оно написано на доске назначений в радиорубке, — сказала второй пилот Лайонс. — Сегодня мы здесь единственные пилоты ВВТ. Они всегда сажают девушек за штурвал Лизандеров — парни хотят самолеты побыстрее. Сходи за сэндвичем. Ты выглядишь так, словно он тебе очень нужен.

— Я никогда раньше не управляла Лизандером, — сказала Мэдди, — да и не хочу больше. Этот чуть меня не прикончил.

— О, ты привезла тот, что с неисправным стабилизатором! Ужасно несправедливо, что они дали тебе поломанный Лиззи для первого раза. Тебе немедленно нужен исправный.

Мэдди взяла предложенную половину сэндвича — солонина из говядины, как обычно, прямо из консервной банки.

— Думаю, что нужен, — согласилась она.

— Сегодня мне нужно переправить один такой на его родную базу. Не высший приоритет, однако его отнесли к С-бланку, секретному и подотчетному. Я тоже сегодня первый день на работе.

— Да ты счастливица, это же Специальное Назначение КВС!

— Специальное что?

— Ты не хуже моего знаешь. Они вроде как внедряют тебя в обычную базу КВС, но после того, как ты два-три раза садишься там, то начинаешь догадываться, что к чему — маленькая флотилия Лизандеров, замаскированных в черный и камуфляж, все оснащены топливными баками для дальних перелетов, а взлетные полосы оборудованы электрическими лампами. Ночные приземления на короткие полосы...

Между ними повисло молчание. Франция, Бельгия, агенты Сопротивления, беженцы, беспроводное соединение и взрывчатые вещества, доставляемые в оккупированную нацистами Европу — об этом нельзя было говорить. Ты просто не имел на это права.

— Сажать Лизандер на их тренировочном поле — сплошное удовольствие. Полоса обрамлена маленькими желтыми флажками; можно играть в пилота Специального Назначения. Лизандер — мастер коротких приземлений. Его можно посадить даже в бабушкином саду.

Мэдди едва могла в это поверить, едва-едва сумев посадить ее первый Лиззи, пользуясь каждым доступным дюймом посадочной полосы.

Тео разорвала корку хлеба на кусочки и выложила три из них в виде перевернутой буквы Г, чтобы имитировать факелы, полыхающие на темном французском лугу.

— Вот что нужно делать... — Она быстро оглянулась, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Они всегда немного пугаются, когда из кабины пилота выпрыгивает девушка.

— Они встрепенулись, когда увидели меня сегодня утром!

— А как у тебя с навигацией? Они не разрешают отмечать этот аэродром на карте. Выучи координаты, прежде чем лететь, чтоб ты могла самостоятельно сориентироваться.

— С этим я справлюсь, — уверенно сказала Мэдди, и правда, сегодня утром она сделала практически то же самое.

— Будет весело, — с энтузиазмом повторила Тео, подбодряя ее. — Если они дадут тебе курс, это будет лучшее обучение в твоей жизни! Управлять сломанным самолетом в течение двух часов и в тот же день посадить исправный на двадцать ярдов — очень оперативно.

Итак, этот аэродром, аэродром Специального Назначения. Именно с него мы с Мэдди взлетели шесть недель назад. Тамошних пилотов называли Лунной эскадрильей — они летали при лунном свете и только. Расположение их аэродрома — один из самых охраняемых секретов, и, спасибо Господу, я не знаю ни его названия, ни малейших ориентиров местонахождения. Правда не знаю — несмотря на то, что я была там минимум пять раз, всегда добиралась туда с собственной базы в окрестностях Оксфорда, в темноте, иногда через другой аэродром, и я даже не знаю, в каком направлении мы отправлялись, чтобы туда попасть. Они делали это нарочно.

Их самолетам нужно было много обслуживания, поскольку они невероятно быстро изнашивались от посадок во тьме и полетов в огне зенитных установок. Позже Мэдди несколько раз переправляла поврежденные или уже отремонтированные самолеты с большего аэродрома в окрестностях, служившего для отвлечения внимания. Еще недавно она служила там в качестве пилота пассажирских самолетов для особенных пассажиров. Около дюжины довольно самоубийственно-невменяемых пилотов, прикрепленных к тому аэродрому, ознакомились с чрезвычайно умелыми посадками Мэдди на короткой полосе и знали, что прилетела именно она, еще до того, как она выходила из самолета.

Черт, снова вышло время. Но я собой довольна.

Ормэ, 18 ноября 1943

Энгель думает, что я перевожу ужасные записи фон Линдена, но я, будучи на шаг впереди нее, стащила несколько бланков рецептов.

Она — прекрасный источник информации, когда в настроении. Именно из-за своей болтовни она отстала, пока я усердно работала. Она сказала, что мне крупно повезет, если они отправят меня в место под названием Равенсбрюк, когда здесь я буду не нужна. Это концентрационный лагерь и одновременно тюрьма с трудовым лагерем исключительно для женщин. Возможно, именно туда отправили уборщицу, которая крала капусту. По сути, это смертный приговор — так или иначе, они морят вас голодом, пока вы не сможете работать, а затем, когда вы станете слишком слабым, чтобы месить щебень для дорог, разрушенных бомбардировщиками Союзных Сил, вас повесят. (Я идеально подходила для работ с щебнем, учитывая опыт на взлетно-посадочной полосе Майдсенда.) Если же вы не пригодны для работ в каменоломне, то вас заставят сжигать трупы товарищей после их повешения.

Если же мне не повезет — иными словами, если я не напишу удовлетворительный доклад за отведенное время, меня отправят в место под названием Нацвейлер-Штрутгоф. Это меньший по размеру и более специализированный концлагерь, точка исчезновения для узников «Ночи и Тумана», большая часть которых — мужчины. Иногда туда отправляют женщин в качестве подопытных для медицинских экспериментов. Я не мужчина, но под программу «Ночь и Туман» попадаю.

Господи. Если удача будет на моей стороне — вы только подумайте — я застрелюсь. Здесь, скоро. Это не Энгель мне сказала; я сама все продумала. Покончу с собой в надежде, что КВС разнесет это место в пух и прах.

Хочу обновить список «10 вещей, которых я боюсь».

1) Холода. (Я заменила собственную боязнь темноты на страх Мэдди — замерзнуть. Теперь я не имею ничего против темноты, особенно если вокруг тишина. Хотя иногда надоедает.)

2) Уснуть за работой.

3) Если любимого брата убьет бомба.

4) Керосина. Одного этого слова достаточно, чтобы превратить меня в желе, которое всё знает и задействовано в важных событиях.

5) Гауптштурмфюрера СС Амадея фон Линдена. По правде говоря, он должен возглавлять этот список — при виде этого мужчины я слепну от страха, но я сохранила порядок страхов из первоначального списка, а он встал на место швейцара из колледжа.