Чтение онлайн

Ляотешань быстро и энергично укреплялся. На немъ устанавливали орудія "Канэ".

Проводились новыя телефонныя линіи.

Крепостная минная рота закончила постановку миннаго загражденія, замыкающагося на ночь.

Организована была перекидная стрельба по квадратамъ черезъ Ляотешань, на случай подхода японской эскадры по примеру 26-го февраля.

Меллеръ производилъ переустановку орудій на батареяхъ берегового фронта, давая имъ круговой обстрелъ и большій уголъ возвышенія.

Въ проходе стали неусыпнымъ дозоромъ канонерскія лодки "Отважный" и "Гилякъ". На внешній рейдъ выходили на ночь для несенія сторожевой службы поочередно крейсера.

Решенъ былъ принципіально вопросъ о потопленіи впереди прохода несколькихъ судовъ, съ целью воспрепятствовать японцамъ заградить брандерами входъ въ гавань.

Работы на эскадре, въ порту и крепости кипели. Чувствовалось, понималось, что здесь есть люди, которые руководятъ ходомъ этихъ сложныхъ машинъ.

Уверенность росла и на душе становилось покойнее.

Раннимъ утромъ 9-го марта три непріятельскихъ отряда, состоявшіе изъ 6 броненосцевъ, 6 бронированныхъ крейсеровъ, 6 крейсеровъ 2-го и 3-го ранга, стали медленно приближаться съ разныхъ сторонъ къ Артуру.

Въ 7 часовъ утра наша крейсерская эскадра вышла на внешній рейдъ, имея впереди крейсеръ "Аскольдъ", подъ флагомъ командующаго флотомъ. За крейсерами тронулись броненосцы.

Непріятель подходилъ къ Ляотешаню.

Съ вершины Перепелиной горы развернулась картина всей крепости, моря, нашихъ и вражескихъ судовъ.

Ровно въ 9 1/2 часовъ непріятель открылъ огонь изъ 12-дюймовыхъ орудій.

Размеренно, ударъ за ударомъ, гремели громовыми раскатами 12-дюймовыя орудія.

Видишь сначала ярко-желтый, съ красноватымъ отблескомъ огонекъ, легкое облако дыма, затемъ ударъ выстрела, наконецъ, страшный вой стремительно несущейся бомбы и – взрывъ.

Въ этотъ день противникъ выпустилъ опять 208 снарядовъ. Большинство ихъ падало въ проходъ, западный бассейнъ, Ляотешань и его окрестности.

Но стрельба на этотъ разъ была не та: снаряды давали недолеты. На огонь отвечали наши батареи берегового фронта и "Ретвизанъ", стоявшій съ подведеннымъ кессономъ въ западномъ бассейне, вокругъ котораго по всемъ направленіямъ ложились снаряды.

Стрельба нашихъ батарей и "Ретвизана" производилась перекидная, по невидимой цели.

Все батареи и "Ретвизанъ" были связаны телефономъ съ наблюдательнымъ пунктомъ, где производилась корректировка стрельбы.

Кроме того, вышедшая на внешній рейдъ наша эскадра стала теснить противника, открывъ по немъ фланговый огонь.

Въ 11 час. съ нашей стороны было несколько попаданій, после чего противникъ сталъ отходить и, несмотря на свое численное превосходство, уклонился отъ дальнейшаго боя.

Прекрасной иллюстраціей отношенія нашихъ офицеровъ и солдатъ къ морскимъ бомбардировкамъ служитъ следующій эпизодъ.

Когда бомбардировка подходила къ концу, со стороны Голубиной бухты послышалась частая ружейная стрельба. Когда комендантъ крепости приказалъ запросить по телефону, что это значитъ, то оказалось, что одинъ изъ ротныхъ командировъ, поручикъ Мюльбергъ, не обращая никакого вниманія на бомбардировку, производилъ назначенную на этотъ день "учебную стрельбу".

Весь остатокъ дня и вечеромъ въ городе заметно было особенное оживленіе. Повсюду говорили о Смирнове и Макарове. О Стесселе все забыли.

Вечеромъ въ одномъ изъ ресторановъ мне пришлось быть свидетелемъ спора молодеж и офицеровъ.

Несколько молоденькихъ стрелковыхъ поручиковъ начали доказывать, что для Артура будетъ большимъ несчастіемъ, если уберутъ на северъ генерала Стесселя, говоря, что Смирновъ больно ученый генералъ и для войны не годится. На войне нужна храбрость, уменье владеть массой и т. д.

Присутствовавшіе молодые артиллеристы, народъ несравненно более развитой и образованный, доказывали, что въ современной войне, при нынешней технике ружейнаго и артиллерійскаго огня, а въ особенности въ крепостной войне и военныхъ операціяхъ, производимыхъ въ гористой местности, главный начальникъ долженъ быть прежде всего умный, опознающійся во всякой обстановке генералъ и, во вторыхъ, безусловно широко и всесторонне военнообразованный. Что, молъ, храбрость теперь безъ знанія равняется нулю.

Споръ разгорался и, благодаря выпитому вину, принималъ резкій характеръ.

Сиделъ тутъ пожилой артиллерійскій подполковникъ, участникъ китайской кампаніи. Слушалъ, слушалъ, да и говоритъ.

– Господа, можно мне васъ помирить?

Все разомъ ответили:

– Пожалуйста, пожалуйста, г-нъ полковникъ.

– Ну, такъ извольте. Что генералъ Стессель крайне ограниченъ, – въ этомъ никто никогда не сомневался. Что онъ не образованъ, – это тоже все знаютъ. Что онъ умеетъ быть недобросовестнымъ,- это доказала исторія съ поручикомъ X, который въ него стрелялъ.

А насколько онъ храбръ, такъ вотъ вамъ неоспоримый фактъ.

Когда мы подъ начальствомъ полковника Анисимова брали въ Тяньзине арсеналъ, генералъ Стессель отъ места боя былъ по крайней мере въ 5 верстахъ.

Въ моментъ взрыва лошадь загорячилась, и генералъ полетелъ въ грязь. Вытащили его оттуда проходившіе стрелки. Генералъ, взобравшись на коня, поспешилъ къ своей ставке менять мундиръ и вернулся въ Тяньзинъ лишь тогда, когда онъ былъ уже въ нашихъ рукахъ. Брали арсеналъ мы подъ начальствомъ Анисимова, а славу и Георгія получилъ генералъ Стессель,

Нетъ, господа! Чемъ дальше будетъ онъ отъ Портъ-Артура, темъ лучше будетъ и для насъ и для крепости.

Генералъ Смирновъ, ознакомившись съ положеніемъ кинжоуской позиціи, решилъ, что эта позиція имеетъ огромное стратегическое значеніе, и приказалъ экстренно приступить къ работамъ по ея укрепленію, для чего приказомъ отъ юго марта за No 228, разрешилъ выдать начальнику крепостного инженернаго управленія изъ кредита обороны 10.000 рублей.

Какъ я уже говорилъ, кинжоуская позиція была въ веденіи начальника 4-й стрелковой дивизіи генералъ-маіора Фока. Что имъ было сделано съ самаго начала войны вплоть до боя 13-го мая, – читатель увидитъ изъ следующихъ главъ.