Чтение онлайн

Близко къ полуночи я прошелъ къ себе. – Не спалось. Стояла тихая ночь. Бивуакъ давно уже уснулъ.

Что будетъ завтра? Чемъ кончится бой?

Кругомъ царилъ полный покой. Даже соседъ по палатке не изводилъ сегодня своимъ боевымъ храпомъ.

Но вотъ вдали что-то зашумело. Невольно вздрогнулъ. Нервы были напряжены.

Въ штабе задребезжалъ звонокъ телефона.

Слышу – будятъ капитана Успенскаго.

– Ваше вскородіе, резервы подходятъ. Извольте встать, ваше вскородіе.

Былъ уже часъ ночи, когда шумная вереница вновь прибывавшихъ проходила мимо моей палатки.

Переходъ изъ Артура былъ не великъ и не труденъ, но люди выглядели такими утомленными, измученными, словно имъ пришлось пройти Богъ знаетъ сколько.

Это было вполне понятно. Довольствіе мясомъ было сокращено, физическаго труда прибавилось. Люди целыми днями копались, таскали тяжести. Да и душевное состояніе, которое было очень тревожно, сильно вліяло на здоровье. Артуръ уже четвертый месяцъ былъ разобщенъ со всемъ остальнымъ міромъ.

Живыя существа, одетыя въ форму стрелковъ, гуртомъ проходившія къ месту завтрашней бойни, были все-таки люди, хоть и русскіе, но люди, люди, читатель, которымъ не чужды были и страхъ, и любовь, и стремленіе хоть къ самому простому благополучію. Они способны были и надеяться и приходить въ отчаяніе.

Тяжело было смотреть на вереницу нашихъ стрелковъ – молодыхъ, пожилыхъ, бородатыхъ, улыбавшихся, серьезныхъ и сердитыхъ, неудержимой волной вливавшихся въ устье Литангоуской долины и располагавшихся, въ ожиданіи разсвета, на кратковременный отдыхъ.

Невольно вспомнилась ночь на 13-ое мая.

Тогда бушевалъ ветеръ, и разразилась страшная гроза.

А эта ночь была на диво покойной.

Эта тишь, этотъ царственный покой въ природе нарушался лишь легкимъ шумомъ умолкавшаго бивуака.

Обходя линіи укладывавшихся на покой ротъ съ составленными впереди въ козла ружьями, я старался прислушиваться – о чемъ говорятъ наши защитники.

Люди устали. Люди уже измучены. Люди легли на землю, которая завтра для многихъ откроетъ свои холодныя вечныя объятія, и мало говорили. Такъ, только словами перебрасывались, папироску докуривали. Раскинувшись навзничь, лежали и на небо задумчиво глядели.

Светилъ молодой месяцъ, безпрестанно заслоняемый раздробленными, быстро несущимися тучками, бросавшими тень на серыя лица стрелковъ.

Этотъ светъ и эти тени, скользившія по лицамъ отходившихъ на покой, напоминали мне о техъ мысляхъ, которыя вихремъ неслись въ ихъ уме, духовно, мучительно близко приближая къ тому, съ кемъ, бытъ можетъ, уже предрешена вечная разлука.

О завтрашнемъ дне они совсемъ не говорили.

Лагерь засыпалъ. Многіе – въ последній разъ.

Скрылся месяцъ – лагерь спитъ.

Только кони чуть шумятъ…

…и те затихли.

Бой 13-го іюля.

Лишь только люди зашевелились у коновязей, а лагерь сталъ постепенно оживать, въ стороне горы Ойцелаза грянулъ отдаленный выстрелъ.

Я взглянулъ на часы – 6 час. 30 мин.

Черезъ несколько секундъ второй выстрелъ – уже ближе; третій, четвертый, все громче, ближе – зашуршали по воздуху снаряды, непосредственно за ними раздались громовые взрывы въ несколькихъ саженяхъ отъ нашихъ палатокъ.

Бивуакъ сразу поднялся на ноги – большинство спало не раздеваясь.

После первыхъ взрывовъ, по всей линіи загремела непрерывная канонада.

День и бой 13-го іюля начались.

Наконецъ-то непріятель заговорилъ изъ своихъ 125 мм. орудій съ батарей, расположенныхъ на горе Ойцелаза, острой вершине, вторыхъ отрогахъ за-Куинъ-Санскаго предгорія и изъ массы полевыхъ и горныхъ орудій.

Огонь орудій большого калибра фугасными мелинитовыми бомбами сосредоточивался главнымъ образомъ на батареяхъ князя Чхейдзе и Скрыдлова.

Полевыя и горныя орудія поддерживали сильный шрапнельный огонь по всей линіи стрелковыхъ окоповъ.

Началась энергичная, съ каждой минутой усиливающаяся подготовка атаки.

Вихрю снарядовъ противника отвечали наши прекрасно-замаскированныя батареи.

Градъ непріятельскихъ снарядовъ сыпался на нихъ. Вершины окутались густымъ, тяжеловеснымъ дымомъ мелинита.

Все перелеты ложились въ расположеніи штаба Семенова. Взрывомъ снаряда едва не былъ убитъ адъютантъ начальника отряда подпоручикъ Миропольскій и капельмейстеръ 26 полка г. Михайловъ.

Съ первымъ выстреломъ Семеновъ потребовалъ лошадей, и мы помчались къ устью Литангоуской долины, вступающей въ долину Луньвантань.

Направо подъ утесомъ сосредоточивался резервъ. Люди казались бодрыми, возбужденными. Раннее солнце ярко светило.

Полковникъ Семеновъ, не сходя съ лошади, отдавалъ распоряженія. Конные ординарцы изъ охотничьихъ командъ ожидали приказаній. Нашъ штабъ, состоявшій ранее всего изъ трехъ офицеровъ, сразу количественно увеличился.

Ровно въ 8 часовъ противъ праваго крыла Зеленыхъ горъ показались густыя колонны японцевъ и, какъ на маневрахъ, стройно, въ полномъ порядке, потянулись въ направленіи Большого перевала, поддерживаемыя и съ моря артиллерійскимъ огнемъ.

Впереди, по всей линіи Зеленыхъ горъ неумолчно трещалъ ружейный огонь, увеличиваясь съ каждой минутой.

Начался штурмъ.

Противникъ, полагая, что мы держимъ резервы въ Луньвантаньской долине, подтягивая ихъ къ подошве Зеленыхъ горъ, обстреливалъ сильнымъ шрапнельнымъ огнемъ площадями какъ долину, такъ и подступы.

Къ 9 часамъ бой усилился. Ружейный огонь и орудійная канонада временами сливались, только пулеметы выделялись своимъ ритмически-сухимъ та-та-таканіемъ.

Полилъ сильный дождь.

По долине со всехъ сторонъ неслись къ полковнику Семенову ординарцы.

– Э! началось. Всемъ сразу понадобилась поддержка. Смотрите – и справа и слева скачутъ.

Подскакалъ ординарецъ, подаетъ записку.

Другой, третій, четвертый.

– Все поддержки просятъ. Да неужто везде такъ плохо? Вольноопределяющійся Загоровскій, на левый, поручикъ Сенкевичъ, на правый фланги, маршъ-маршъ! Узнать, что тамъ!

Оба понеслись въ карьеръ.

Ординарцы все прибывали.

Начальникъ штаба капитанъ Успенскій едва успевалъ записывать и передавать категорическія, быстро отдаваемыя приказанія полковника Семенова.