Чтение онлайн

– Что такое – говори же толкомъ!

– Вонъ тамъ японецъ прорвался, показываетъ въ сторону новой дороги: видимо-невидимо претъ.

– Да где же тамъ?! Зачемъ же вы то пришли? Ну, прорвались – ихъ отгонятъ. А вы, вы зачемъ пришли? Прислали васъ, что ли?

Въ долине у новой дороги ничего не слышно. Все покойно. Донесеній никакихъ нетъ.

– Врутъ что-нибудь.

– Никакъ нетъ, меня чуть не ранили. Его тоже тамъ…

Подошелъ Семеновъ.

– Что тутъ такое? Объяснили.

– Зайцы вы, трусы подлые! Задержать ихъ въ обозе.

– Г. полковникъ,- конный охотникъ.

– Давайте его сюда. Посветите.

Читаетъ – все лицо побагровело.

– Коней, да живо!- Все повскакали и собрались около него.

– Коней! говорю. Оглохли, что ли?

Охотники уже вели лошадей.

Затемъ уже спокойнее онъ обратился къ намъ.

– Японцы прорвались на участке противъ новой дороги. Наши подались.

Ну такъ что же? Сейчасъ поправимъ.

Стойкость и хладнокровіе прежде всего.

Подполковникъ Вольскій! Резервъ, за мной!

Беглецовъ задержать! Загоровскій, на левый флангъ!

Вскочивъ на коней, въ сопровожденіи офицеровъ, охотниковъ, понеслись къ месту прорыва – туда, где вчера утромъ Кондратенко остановилъ отступленіе.

Резервъ следовалъ за ними бегомъ,

Впереди шла уже сильная и безпорядочная стрельба. Залповъ не слышно.

Та-та-каетъ лишь пулеметъ. Чей – разобрать трудно.

Въ то время, когда мы въ долине торжествовали победу, когда "ура" съ долины перешло на высоты, въ окопы, было подхвачено всеми стрелками, японцы, воспользовавшись этимъ моментомъ, неожиданно бросились впередъ и прорвались на участке противъ новой дороги.

Поднялась невообразимая суматоха. Общая связь окоповъ была прервана. Разобщенные участки не знали, что имъ предпринять – считать ли себя отрезанными, наступать, или отступать.

Ружейный огонь усиливался, стреляли и въ своихъ и въ японцевъ, местами доходило до штыкового удара,- хаосъ форменный.

Обозные, услышавъ эту безпорядочную стрельбу, заложили лошадей, а одного известія "прорвались" достаточно было, чтобы все это обозное войско устремилось назадъ, въ Литангоускую долину.

Чуть ли не въ карьеръ понеслись они туда. Въ устье долины дорога даетъ крутой поворотъ, здесь все остановилось – ни взадъ ни впередъ. Патронныя двуколки, кухни, обозы, лазаретныя линейки, попавшій какимъ-то образомъ взводъ мортирной батареи, извозчики, носилки – все это перемешалось и ни съ места,

– Дорогу, дорогу – начальникъ дивизіи едетъ, кричали впереди.

Где тутъ дорогу – тронуться не могутъ.

Кондратенко, свернувъ съ дороги, прямо по мелководью, сопровождаемый взводомъ казаковъ, понесся къ месту прорыва.

Японцы упорно стремились впередъ. Наши ожесточились и, ободренные личнымъ присутствіемъ своего начальника дивизіи и полковника Семенова, ударили. Японцы не выдержали дружнаго удара и отступили.

Роты оправились. Связь возстановлена. Опять окопы заняты. Только вправо впереди две сопочки еще въ рукахъ японцевъ.

Организуется атака этихъ сопочекъ. Ихъ необходимо отобрать. Охотники уже посланы разведать, много ли тамъ японцевъ.

Казалось, что еще несколько усилій – и все будетъ опять благополучно.

Отдано было приказаніе остановить отступленіе. Я поехалъ въ штабъ отряда, чтобы посмотреть, что тамъ творится.

По дороге тоже столпотвореніе вавилонское, хотя уже слегка улегшееся.

Несутъ раненыхъ.

Подъезжая къ штабу, увиделъ скаченныя въ долину орудія батареи Чхейдзе, еще не въ упряжке.

Наконецъ въ штабе.

Артиллеристы сидятъ за столомъ. Тутъ же полковникъ Мехмандаровъ и князь Чхейдзе. Все волнуются.

Науменко у телефона.

Обращаюсь съ вопросомъ къ князю Чхейдзе, почему орудія спущены въ долину.

– Генералъ Кондратенко, проезжая мимо, приказалъ на всякій случай скатить орудія.

Неизвестно было, что творится впереди.

Пошелъ къ Науменко.

Евгеній Николаевичъ въ какомъ-то подавленномъ состояніи. Непрерывно звонитъ – 11-я верста не отвечаетъ (11-я верста – какая злая иронія судьбы!)

– Богъ ихъ знаетъ, не могу добиться фоковскаго штаба, центральная даетъ все, только не то, что нужно.

Наконецъ штабъ отозвался.

– Господи, да что ошалели они, что ли?

Да, да, прошу передать генералу Фоку – твердитъ онъ въ телефонный пріемникъ. – Какъ только сообщитъ, немедленно донесу. Резервъ весь израсходованъ. Все, буквально все влито въ боевую линію. Противникъ форсируетъ. Положительно трудно решить, что делать. Сейчасъ тихо. Кондратенко на месте – оторвавшись отъ телефона въ полголоса ко мне – вы говорите, что сопки еще въ ихъ рукахъ, мы отбираемъ?

– Да. Продолжаетъ…

– … Сопки еще въ ихъ рукахъ. Кондратенко отбираетъ назадъ. Да. По всему фронту тихо. Да, да, батареи сняты съ позицій, да да, нетъ. 10-ти верстный фронтъ – людей мало…

Двухдневный бой утомилъ. Не знаю, выдержатъ ли завтра. Доложите сейчасъ же. Да. Но у васъ на 15 верстъ целая дивизія, у насъ на 10 верстъ меньше двухъ полковъ. Хорошо. Я остаюсь здесь. Пожалуйста, немедленно доложите.- Науменко съ раздраженіемъ бросилъ трубку.

– Боже мой, Боже мой, какая халатность, какое упрямство. Торгуются еще! Люди страшно утомлены. Резервовъ нетъ. Огромная дистанція защищается минимумомъ силъ. Завтра противникъ безусловно насъ погонитъ, наши не выдержатъ. Лучше же предупредить бегство – приготовиться къ отступленію и на разсвете съ боемъ отойти. У насъ уже выбраны аріергардныя позиціи.

Ведь чортъ знаетъ, что будетъ, если насъ погонятъ. Видели, что творилось, когда японцы только въ одномъ месте прорвались, только прорвались и не думали еще преследовать? Не забудьте, что насъ, исключительно насъ теснитъ почти дивизія, при огромномъ количестве артиллеріи. Высокая и Семафорная горы въ ихъ рукахъ. Завтра они насъ начнутъ громить оттуда орудійнымъ, пулеметнымъ и ружейнымъ огнемъ.

Вся Луньвантаньская долина будетъ обстреливаться.

Будетъ нечто ужасное, если войска дрогнутъ и побегутъ. Ихъ тогда ничто не удержитъ, никакія аріергардныя позиціи.