Чтение онлайн

Максу так и не удалось поговорить с задержанным. Дело, а вместе с ним и убийцу, передали в Управление той же ночью. Такая срочность вызывала нехорошие подозрения, но никаких предположений, кто это и что им нужно, ни у меня, ни у Макса не было. Или он просто со мной не делился. Такого варианта я не исключала.

Я не оставляла надежды дойти до конца, и узнать по какой причине и от чьей руки погиб мой отец, но понимала, что если все же удастся это сделать, то не скоро. А потому настроилась на ожидание и не торопила Макса. Он по-прежнему пропадал где-то целыми днями, но выяснить больше, чем уже узнал, ему пока не удавалось.

С того вечера я больше не ночевала одна. Это было непривычно. А еще я поняла, что не отношусь к тем людям, которые напрочь теряют голову от чувств.

Я полюбила Макса и от этого уже никуда не деться. Мне хорошо с ним, даже слишком. Но с наступлением утра мысли приобретали четкость, сомнения и опасения всплывали на поверхность, и вот уже счастье не казалось таким безоблачным, а моя жизнь снова приобретала привычные серые краски. Теперь в ней были только небольшие яркие пятна — те недолгие ночные часы, когда можно представить, будто никаких проблем вовсе нет. Так что оставаться одной я и не стремилась.

Иногда Макс так странно смотрел на меня, что я почти уверилась в том, что он ведет какую-то свою игру, в которой мне отведена непонятная роль. Но, несмотря на все подозрения, я его совсем не боялась. Впрочем, сложно бояться того, кого любишь. Правду говорят: влюбленное сердце — глупое сердце. И я млела и медленно сходила с ума каждый раз, когда он прикасался ко мне, обнимал, целовал, жадно втягивал воздух, пытаясь уловить запах моей кожи. Он бывал нежным, бывал страстным, но в нем всегда чувствовался какой-то нерв, будто что-то не давало ему покоя, будто он за что-то просил прощения.

Может быть, моя паранойя достигла своего апогея, и я видела то, чего нет. А может быть, и наоборот — замечала то, что он пытался скрыть. Все это, вкупе с моей любовью и желанием полностью довериться ему разрывало меня на части. И я не понимала, чего во мне больше.

Очередное утро не принесло ничего нового. Разве что погода за окном все больше радовала глаз. Ингфол в любое время года выглядел ярко, а изумрудная зелень деревьев и кустарников под ярким солнцем делала его еще наряднее. На небе ни единого облачка, и эта безмятежность природы только усугубляла мое внутреннее состояние. Вместо улыбки вид за окном вызвал только тяжелый вздох. Эту ночь я провела в квартире Макса и сейчас смотрела на мир через большое окно в залитой утренним солнцем гостиной. Кофе давно остыл, а я все стояла и смотрела, пытаясь разобраться в себе и отделить одно от другого.

Макс появился неслышно, буквально вынырнул у меня из-за плеча и, нежно поцеловав в щеку, отпил из моей чашки, слегка поморщившись оттого, что кофе уже был холодным. Я увидела, как по стенкам чашки пробежали золотистые искры, и на место он вернул уже исходящий паром напиток. Это немного сгладило впечатление от его внезапного появления, но не помешало задать неудобный вопрос:

— Мне кажется, что для сыщика, у которого за последние пару недель не было ни одного клиента, ты слишком занят. Где ты все время пропадаешь?

Он внимательно посмотрел на меня, но затем улыбнулся:

— Все еще ищешь второе дно? Я вижу, безрезультатно.

Тон был небрежным, но глаза оставались серьезными. Он прошел в кухню и вернулся через несколько минут с еще одной чашкой в руках. Сделал глоток и продолжил:

— И кто тебе сказал, что у меня нет клиентов? То, что ты никого не видела здесь, — он неопределенно махнул рукой, давая понять, что имеет в виду квартиру, — не значит, что их вовсе нет.

Я не успела ничего ответить, у Макса зазвонил телефон. Посмотрев на экран, он коротко извинился и вышел из гостиной в коридор. Было слышно, как он ответил, но потом хлопнула дверь какой-то из комнат, отрезая от меня все звуки. Не то, чтобы мне не было интересно, с кем и о чем он говорит, но подслушивать точно не собиралась. И все же то, что он ушел и закрылся, слегка покоробило.

Сделав глоток горячего ароматного кофе, я в очередной раз пожалела, что не обладаю магией, ведь мне самой пришлось бы идти на кухню и наливать новую порцию из поддерживающего температуру кофейника. И отрываться от потрясающего вида за окном. Почему-то сейчас он показался мне именно таким. Что было тому причиной, я не поняла, но искренне улыбнулась и зажмурилась от мимолетного солнечного блика.

Макс вернулся очень скоро, и от прежнего благодушия не осталось и следа. Он был хмур и задумчив. Встал рядом, но даже не взглянул на меня. Так и стоял, смотрел в окно и о чем- то думал. Сам он из этого состояния выходить, похоже, не собирался, и мне пришлось его позвать. От звука моего голоса он встрепенулся, посмотрел на меня, тяжело вздохнул, взял за плечи и очень серьезно и проникновенно сказал:

— Сана, я хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя. Очень. Что бы ни случилось, просто помни, что я тебя люблю.

Честно говоря, я растерялась. Он ни разу не говорил о любви. Да, шептал что-то нежное, говорил много приятного, но в любви не признавался. До этого момента. Мне, конечно, было приятно и, наверное, я ждала этих слов, хотя и не задумывалась об этом, потому что и сама ничего такого ему не говорила. Но то, как именно это было сказано, заставляло напрячься.

— Макс, ты меня пугаешь, — я нахмурилась.

Он вдруг как-то расслабился, из глаз ушла тревога, и хмурая складка на лбу разгладилась. Взяв мою ладонь, он провел по ней пальцами. По коже тут же пробежали голубоватые сполохи, и на мгновение проявился отпирающий символ.

— Вот, — сказал он, — теперь ты сможешь открывать дверь этой квартиры.

— Зачем?

— Скорее всего, сегодня я не успею забрать тебя с работы, но хочу, чтобы ты была здесь, когда я вернусь.

Я не знала, что на это сказать, поэтому просто кивнула. Поняв, что он ждет ответа, все же выдавила из себя:

— Ну, хорошо.

Ни в этот, ни в следующий вечер отпирающим символом я так и не воспользовалась. Макс приезжал за мной. Он вел себя как обычно — небрежный, шутливый тон, взгляд свысока — при этом умудрялся быть невероятно нежным и обходительным. Мне это нравилось, но я уже достаточно его узнала, чтобы видеть, как сильно он уставал. И можно было бы списать это на усердную работу в поисках ответов на мои вопросы, но мне за этой усталостью чудилось что-то совсем другое. Что-то более серьезное и важное. Будто на нем лежал гораздо более тяжелый груз ответственности, чем поиск убийцы одного конкретного человека. Он ничего не рассказывал, аргументируя это тем, что ничего нового не узнал, а вываливать на меня ненужные имена и события, с которыми он сталкивался при работе с другими клиентами, нет смысла. Это было похоже на заботу, но благодарности за это я не испытывала. Ведь близкие люди делятся друг с другом, а я считала его близким человеком. И несмотря ни на что все больше и больше привязывалась к нему. Все доводы разума были задушены этой привязанностью, я чувствовала — любовь так глубоко пустила корни в мое сердце, что вырвать ее оттуда можно было только вместе с ним. Я бы никогда не поверила, что такое возможно, если бы это не происходило со мной.

Утро выходного дня я встретила одна и в своей постели. Макс уехал с рассветом, наказав мне быть осторожной. Кажется, ему кто-то звонил, но я спала крепко и не уверена, что мне не приснилось. Тело приятно ломило, но прохладный утренний душ и кофе взбодрили, не оставив от усталости и следа.

Заняться мне, как и обычно, было нечем и я, взобравшись на подоконник в комнате, уже в тысячный раз перебирала в голове все, что случилось в последнее время. Вновь и вновь задавала себе вопросы, на которые у меня не было ответов.