Чтение онлайн

Но едва подумав о слове «жертва», он понял, что ему предстояло сделать. Его пронзило, словно ножом в сердце.

Вечерняя заря превратилась в пожар. Именно в этот момент ему вспомнилось, как госпожа Катэ вечно сравнивала закаты с работами Каспара Давида Фридриха. Уворачиваясь с коляской от прохожих, он поспешил домой. Он не хотел больше никаких размышлений. Силу имели лишь действия, действия без слов, оглашений, договоренностей. Как деяния святых, хотя у тех был как минимум Бог в качестве свидетеля. Он же был один.

Дома он передал Юлиана жене. Натянув рабочий халат, он отнес всё, что нашел в ящиках и коробках, наверх, в квартиру, и начал упаковывать книги. Виола оцепенела, когда увидела, как он двумя руками схватился за полки.

— Ты съезжаешь? — глухо спросила она.

Он покачал головой. Даже за ужином он ничего не объяснил, он хотел исполнить свой обет. Вместо этого он попросил Виолу впредь рассказывать ему обо всех новостях, собранных ею за день из газет, радио и телевизора. Она начала нерешительно, будто сомневаясь во всём, что произносила вслух.

После ужина он поцеловал Юлиана, сказал, что будет поздно, и потащил коробку за коробкой вниз, в магазин. Поставив «Эроику» под управлением Мазура, он начал указывать цены на собственные книги и заполнять ими антикварный фонд. Теперь их мог приобрести каждый и каждая. Рукавом он вытирал пот, слезы, сопли. К утру работа была завершена. Отныне его книги принадлежали всем.

«Вот и отделились зерна от плевел!» — этими словами Паулини встречал всех прежних посетителей. Он обязался не бросать упреков и внимательно их слушать, и неважно, что они хотели рассказать.

Его удивляло, что никто не пользовался моментом. Некоторые приходили лишь сказать «привет». Они не отказывались от чая и часто пропадали, так и не бросив взгляда на книги.

Первого посетителя, который положил на стол книгу из его личной библиотеки для оплаты — это было издание «Америки» Кафки 1967 года в суперобложке, выпущенное издательством Rutten & Loening, совсем не пожелтевшее и без каких-либо пометок владельца, почему он и назначил цену в тридцать пять марок за этот чистый и крепкий экземпляр, — Паулини неожиданно известил, что считает своим долгом отдать эту книгу в качестве подарка постоянному клиенту. Покупатель сказал, что найти данный экземпляр — уже счастье. «Пока у нас еще есть деньги, — проговорил он, — я хотел бы заплатить. Вам ведь тоже ничего не достается даром».

Покупатель, бывший математик на пенсии, сообщил, что несколько лет назад нашел и приобрел у него издание рассказов и других двух романов Кафки. Теперь он вновь увидел его и вынужден был удержаться от повторной покупки, тем более что это снова был очень хорошо сохранившийся экземпляр, хотя и без суперобложки. Паулини попросил подождать пару минут и вернулся с двумя тонкими томиками — монографией о Кафке, составленной издателем обоих томов. Первое издание 1961 года было немного потрепанным, второе, 1966 года, в хорошем состоянии, учитывая возраст.

Паулини настаивал, чтобы подарить один из экземпляров. Покупатель снова отказался. Каждый сантиметр книжной полки был на счету, а мнение автора периода становления ГДР уже нерелевантно.

На другой день, незадолго до закрытия, появился мужчина, вызвавший у Паулини беспокойство. Он знал его, но откуда?

— Ну? — Гость на входе разгрыз конфету. — Как дела?

Паулини указал на расписку, висевшую на дверной раме.

— Так. Уж не хотите ли вы сказать…

Паулини достал перочинный нож из кармана брюк и осторожно сорвал расписку, вставив обратно канцелярскую кнопку. Посетитель сунул руки в карманы брюк под пиджаком.

— Что насчет моего заказа?

— Вы можете оглядеться. — Паулини положил сотню на переднюю часть письменного стола.

Мужчина вздохнул. «Вам еще предстоит многому научиться». Он взял расписку и засунул в карман брюк. Он растворился среди книжных полок. Паулини слышал, как тот бормотал. Он закряхтел, присаживаясь на корточки.

— Мы скоро закрываемся! — крикнул Паулини.

— Разве магазин не вам принадлежит?

Паулини взял у него первую стопку. Была уже половина седьмого, когда он назвал сумму, которую потребовал за тридцать три книги, тридцать две из которых были из его бывшей личной библиотеки. Тысяча пятьсот семьдесят марок.

— Сделка всей вашей жизни. — Мужчина достал портмоне и положил на стол западную сотню. Рядом, словно игральную карту, он бросил сотню, которую достал из кармана брюк. — Сдачи не надо.

— Минутку. — Паулини положил руки на обе стопки, будто желая благословить их. — Я сказал тысяча пятьсот семьдесят марок.

— Многоуважаемый, тут больше, чем тысяча пятьсот семьдесят восточных марок. Это тысяча восемьсот или две тысячи, я не слежу за курсом.

— Вы либо платите так, как я сказал. Либо книги остаются здесь.

— Не в ваших ли интересах продать их? — рассмеялся тот и снова разгрыз конфету. — Вы действительно хотите, чтобы я поехал в Берлин, поменял деньги по курсу один к десяти, один к одиннадцати, а затем, трясясь по вашему замечательному автобану, вернулся сюда? Вы серьезно?

Паулини кивнул, хотя осознавал, что поступал мелочно, может даже злонамеренно. Пусть его хоть четвертуют — но руки с книг он не уберет. Даже после того, как гость ушел, он оставался в этом положении, как бы служа себе опорой.

На следующее утро на входной двери висела самодельная табличка: «Магазин закрыт на неопределенный срок по причине инвентаризации».

Паулини хотел учиться. В Западном Берлине он получил сто приветственных немецких марок, съел на Савиньиплатц колбасный салат с большим количеством уксуса и огурцов и выпил пива, так что в тепле близлежащего книжного почувствовал усталость. Продавщица курила и пахла парфюмом. Бoльшая часть имен авторов ему ни о чем не говорила.

Как человек, который любит книги, он считал, что цены завышены. Ни одна книга в твердом переплете не стоила меньше тридцати марок. В самых редких случаях под суперобложкой оказывался льняной переплет — и тот подделывали — из картона! Он налил воды из графина, ему предложили кофе и подали тарелку с печеньем.

Воодушевленный таким гостеприимством, он вошел в заднюю часть магазина. Внезапно он будто увидел одновременно всё, чего всегда желал: «Диалектика Просвещения» [8] , «Вечер с золотой окантовкой» [9] , «Трактат» Витгенштейна, «Поросль сердца» Волльшлегера, всего Бенна, прекрасные издания Ханса Хенни Янна, многое из Ханны Арендт… Развернувшись, он покинул магазин, бросив короткое «спасибо».