Чтение онлайн

В результате этой инициативы региональные руководители специальных подразделений, дей­ствующие через свои ГПЗК, смогли устранить дублирование усилий армейских и полицейских подразделений наблюдения. Они обеспечили «деконфликтизацию», объявив районы, где прово­дились тайные операции, закрытыми для посторонних, чтобы предотвратить случайные столк­новения с патрулями в форме. Новое соглашение также уменьшило вероятность того, что армия или полиция по ошибке арестуют информаторов друг друга.

Созданию первой ГПЗК предшествовало изучение усилий по сбору разведывательной информа­ции Морисом Олдфилдом и его Штаба планирования. Система произвела на них впе­чатление как ключевой шаг в интеграции разведывательной деятельности сил безопасности, и в своем докладе Уайтхоллу они рекомендовали создать аналогичную систему совместных опера­ций и разведывательных центров на уровне округов КПО/армейского батальона. Эти группы бо­лее низкого уровня имели менее формальную структуру и были сосредоточены на координации патрульной деятельности, а не на реагировании на секретные разведывательные данные.

Однако централизация деятельности в ГПЗК сопряжена с определенными рисками. Например, командиру ГПЗК было разрешено утаивать информацию. Информатор мог указать на личности террористов, которые собирались совершить нападение. Командир ГПЗК мог передать армии информацию о вероятной цели и сроках нападения, не упоминая потенциальных исполнителей, чувствуя, что это может подвергнуть информатора риску, раскрыв небольшую группу, в составе которой он или она передвигался. Но, опуская эту информацию, командир, возможно, сам совер­шает преступление, потому что он не оставляет солдатам иного выбора, кроме как противосто­ять вооруженным террористам, когда у них, возможно, был шанс арестовать их до нападения. Работа в ГПЗК порой вынуждала офицеров СО принимать трудные решения: должны ли они по­ставить под угрозу безопасность своего источника в интересах принятия возможных превентив­ных мер против террористов, или они должны сохранить личность своего информато­ра в секрете и тем самым подвергнуть риску жизни солдат и, возможно, случайных прохожих?

Такие обязанности требовали от сотрудников, руководивших ГПЗК, проявления предельной рас­судительности и добросовестности. На самом деле, как показали события, последовавшие за расстрелом шести человек в районе Арма подразделениями КПО под прикрытием в конце 1982 года (см. главу шестнадцатую), некоторые из них были неспособны соответствовать этим высоким стандартам.

Служба безопасности стала более активно действовать в Северной Ирландии в 1973 году. Перво­начально правительство выступало за использование МИ-6, поскольку считалось, что та более искусна в управлении агентурными сетями за границей, а именно в Республике Ирландия. Однако после первых кампаний взрывов бомб ИРА в Велико­британии в 1972 году МИ-5 смогла убедить министров в том, что ее усилия по защите королев­ства от актов подобного рода требуют расширения присутствия на противоположной стороне Ирландского моря.

В середине 1970-х годов, когда Служба безопасности «строила империю», был период соперни­чества между МИ-5 и МИ-6, а также между МИ-5 и Специальным отделом Королевской поли­ции Ольстера с армейскими разведывательными организациями. К концу 1970-х годов офицеры связи Секретной разведывательной службы были переведены из Лисберна и Нока, а большинство ее агентов перешли к МИ-5 или СО, хотя МИ-6 сохранила рудиментарное присут­ствие с офисом в Стормонте.

Расширение Службы безопасности, особенно ее агентурных операций, неизбежно должно было вызвать трения. Поскольку поначалу присутствие МИ-5 в Северной Ирландии было незначи­тельным, большинство ее информаторов можно было заполучить, только избавив от них другие организации. Большинство агентов были завербованы во время допросов КПО или армией – МИ-5 просто не могла получить такого рода доступ к большому количеству людей из республи­канских районов.

Агенты службы безопасности стали известны как «национальное достояние» – фраза, которая должна была отражать их важность для национальной безопасности, в отличие от местных анти­террористических усилий. По словам офицеров разведки, которые служили в Ольстере, МИ-5 теоретически занимается попытками вербовки и наблюдения за людьми, участвующими только в кампании ИРА за пределами Ольстера. На практике она подключается и пытается прибрать к ру­кам любого хорошего агента, которого смогла найти.

Отношения Службы со Специальным отделом Королевской полиции Ольстера, по-видимому, от­личаются от отношений между МИ-5 и контингентами СО других полицейских служб Соеди­ненного Королевства. В некоторых частях страны сотрудники СО по-прежнему рассматриваются МИ-5 не более чем мальчиками на побегушках, которые проводят аресты и выдают ордера от имени МИ-5. Раньше Служба безопасности была технически неспособна осуществлять такую рутинную деятельность, поскольку ее существование едва ли предполагалось в каком-либо юри­дическом или конституционном смысле. Однако в 1989 году правительство приняло закон – За­кон о службе безопасности, – который регламентировал ее положение. Но в Северной Ирландии МИ-5 остается слишком зависимой от Специального отдела в плане использования его обшир­ной сети информаторов, чтобы относиться к нему с таким же пренебрежением.

Деятельностью МИ-5 в Северной Ирландии руководит начальник и координатор разведыватель­ного управления (НКРУ) в Стормонте. В обязанности НКРУ входит общее руководство разведы­вательной политикой в Ольстере, а также надзор за подразделением МИ-5 численностью от ше­стидесяти до семидесяти человек. Хотя офицеры разведки армии и Королевских вооруженных сил не считают себя подчиненными НКРУ, существует несколько элементов разведывательной деятельности, находящихся под непосредственным контролем НКРУ. У МИ-5 есть отделение связи с органами безопасности в штаб-квартире войск в Северной Ирландии в Лисберне и еще одно в штаб-квартире КПО в Ноке. В нем также имеется одно подразделение для управления агентами и одно для специалистов по техническому надзору. НКРУ оказывает поддержку группа офицеров в Стормонте, которую иногда называют «Департаментом».

Те, кто работал бок о бок с МИ-5 в Северной Ирландии, говорят, что их люди имеют самое раз­ное происхождение. Некоторые из них - мужчины и женщины из Ольстера, которые были завер­бованы либо непосредственно из населения, либо из рядов КПО. Другие пришли более традици­онным путем для разведывательной службы, придя в агентство после получения университет­ского диплома. А некоторые служили в британской армии. Личный состав Службы безопасности делится на «офицеров», которые составляют примерно пятую часть ее числа, и «вспомогатель­ный персонал».

Из-за своей крайне секретной природы и своей роли в борьбе с подрывной деятельностью (часто определяемой в широком смысле) многие люди с либеральными убеждениями относятся к МИ-5 с глубоким подозрением, которые ставят под сомнение масштаб ее деятельности и считают ее угрозой гражданским свободам. Однако многие в армии и КПО, имевшие контакты с МИ-5 в течение этого периода, были от нее не в восторге. Один человек говорит об офицерах МИ-5, ко­торые управляли «национальными активами» в конце 70-х годов: «Некоторые из них были по­смешищем».

Несмотря на скептицизм своих коллег из конкурирующих организаций, занимающихся сбором разведывательной информации, Служба безопасности постепенно улучшила ход своей операции в Ольстере. Многие высокопоставленные офицеры были отправлены в Северную Ирландию, где ценность их работы была очевидна. «Ирландия, как и операции против дипломатов Восточного блока в Лондоне, считались целесообразными», - говорит один бывший офицер разведки, добав­ляя: «Все понимали причину этого». Среди тех, кто служил там в конце 1970-х годов, был Па­трик Уокер, который в 1989 году стал генеральным директором Службы безопасности.