Чтение онлайн

— Что? Моей сестры? У моей сестры нет детей!

Келлинч выглядел смущенным.

— Вы один из братьев Агги, не так ли?

Бенедикт пришел в ужас от этого предложения.

— Конечно, нет!

Герцог нахмурился.

— Вы не дядя Кози?

— Нет, действительно!

— Нет? Извините меня, пожалуйста. Я слышал, что ваше имя Уэйборн, и естественно предположил, что вы, должно быть, один из братьев Агги. Я иногда думаю, что у Агги больше братьев, чем у моего отца.

— Однако я не один из них. Я всего лишь дальний родственник. Очень дальний.

— Тогда какого черта вы даете ей деньги? — потребовал Келлинч.

— Кто-то должен был, — нанес ответный удар Бенедикт. — Вы утверждаете, что являетесь ee опекуном. Тем не менее, когда я встретил их в Бате, у них не было кредита и не на что жить. Я помог им.

Келлинч фыркнул.

— И вы ничего не получили взамен, я полагаю?

— Я возмущен этой отвратительной инсинуацией.

— Что в этом отвратительного? — хотел знать герцог.

— Мисс Вон преследовал назойливый кредитор, — сердито оправдывался Бенедикт. — Угольщик, который имел дерзость требовать ее руки! Я оплатил ее счета. Любой сделал бы на моем месте то же самое.

Герцог Келлинч рассмеялся:

— Угольщик! Это научит ее.

Бенедикт впился взглядом в мужчину.

— Научит ее? Научит ее чему?

Келлинч удобнее разместил свою массу на подушкax.

— Вы кажетесь разумным человеком, сэр Бенедикт. Я расскажу вам сентиментальную историю. Когда этой девочке — Кози, как она себя называла, — было двенадцать лет, у нее в голове завелась личинка о том, чтобы пойти на бал. Ее отец пошутил, что возьмет малышку при одном условии: если она отведет коров из Балливона на рынок в Дублин. Он недооценил решимость молодой леди. Господи, думаете она этого не сделала!

— Что сделала? — удивленно спросил Бенедикт.

— Вы не слушали? Она отвела коров на рынок. Шла от Балливона до Дублина пешком, в грязи и под дождем. Она надела свое лучшее платье и отвела животных в Дублин; оставила их бродить по улицам, чтобы кто-нибудь взял их. Добралась до Дублинского замка, представьте, ее юбки были мокрыми до колен, белые волосы свисали вниз по спине, как водоросли.

— Должно быть, девочка была убита горем, когда ее не впустили, — посочувствовал Бенедикт.

— Не впустили ее? — недоверчиво повторил герцог. — Не впустили ее? Мы говорим о Дублинском замке, а не о чертовом дворце Сент-Джеймсe! Каждый мужчина на балу танцевал с ней, в том числе и мой старый распутный отeц. Угадайтe его изумление, когда старик узнал, что она его собственная внучка! Он был так доволен ею, что подарил ей один из своих домов.

— Замок Арджент.

— Теперь мы подошли к разделу «сентиментальная». Дом был построен для моей мамы, герцогини, но в последний момент ее милость решила, что он ей не нравится. Она назвала сооружение фермерским домом с бойницами и поклялась никогда не входить в него. Поэтому, чтобы разозлить ее, отец решил отдать его Кози Вон. С тех пор как он умер, мать день и ночь изводит меня из-за этого проклятого дома. Она изгнала меня из Ирландии своим нытьем. Пока Кози Вон не согласится прийти в чувство и перешагнуть через замок Арджент, она не получит от меня ни пенни.

— Вы ожидаете, что мисс Вон отдаст вам свой дом?

— Я предложил ей пятьдесят тысяч фунтов, — возразил Келлинч. — Но эта девушка упряма как мул! Отказалась наотрез, поэтому я лишил ee содержания. Она его продаст, когда как следует проголодается. Я почти добился хороших результатов, пока не появились вы с вашими сумками с деньгами.

— Вы удерживаете их деньги, чтобы заставить мисс Вон продать ее дом? Это, Ваша милость, подлая манипуляция.

— Денег нет, — нетерпеливо ответил Келинч. — То немнoгое, что у них оставалось, талантливый полковник Вон взял с собой в Индию. Леди семейства Вон существовали за счет моей щедрости в течение последних трех лет. Но довольно! Либо мисс Вон продает мне замок Арджент, либо для них все кончено. К дому не прилагается никаких источников дохода. Нет земли. Нет арендаторов, чтобы платить ей арендную плату. Она не может содержать дом. Если бы у нее в голове были мозги, она бы продала.

— Возможно, она боится, что полковник Вон отберет деньги, — сухо предположил Бенедикт. — Видимо, это обоснованный страх.

— Ей будет двадцать один через шесть месяцев. А значит — независимость. С пятидесятью тысячами фунтов она могла бы жить где угодно. Она могла бы быть королевой Ирландии.

Бенедикт закусил губу.

— Ей еще нет двадцати одного? — резко сказал он.

— Нет, но скоро исполнится, тогда она станет самостоятельной. Кроме того, ее отец сейчас в Индии и будет там всю оставшуюся жизнь, если мне есть что сказать об этом. Она просто упряма, вот и все. Слишком горда отдать замок Арджент. Но ожидает, что я буду давать деньги, необходимые для coдержания этого местa. Между тем, моя мама не скрывает своего унижения, как она это называет. Женщины! Я попал в протекающую лодку между Сциллой и Харибдой. — Он поднял руку своей медсестры и поцеловал ее. —Неудивительно, что я жажду приятной компании.

Бенедикт молчал.

— Я пытался выдать ее замуж за невероятное количестве джентльменов, которые были бы счастливы продать мне дом значительно дешевле, чем за пятьдесят тысяч фунтов, — задумчиво хмыкнул Келлинч. — Но у нее подозрительный характер в том, что касается мужчин.

— Неудивительно, что она не заинтересована в браке, — сказал Бенедикт.

— Вы думаете, что она должна оставить дом? Дом, который она не может себе позволить?

— Нет, — признался Бенедикт. — Я думаю, что она должна продать его.

— Oна так и сделает, если вы перестанете давать ей бесплатно деньги! — обвинил герцог. — О, это нелепо. Я заплачу вам тысячу фунтов, если вы пообещаете никогда больше не давать ей денег. Две тысячи?

— Меня нельзя подкупить, Ваша милость.

— У каждого человека своя цена.

— И у каждой собаки свой день, — парировал Бенедикт.15

— Вы играете? Игральные кости? Карты? Что вы предпочитаете?

— Вы можете высадить меня здесь, Ваша милость, — холодно потребовал Бенедикт.

Губы Келлинча презрительно сжались.

— Вы не играете?

— Нет.

— Почему нет? Вы потеряли печень, когда потеряли руку?

— Нет, но спасибо за ваше любезное расследование.

Келлинч проницательно посмотрел на него.

— Что я могу сделать, чтобы соблазнить вас? — размышлял он. — Кажется, вам нравится спасать глупых девчонок от скверных торговцев. Была ли Кози благодарна, когда вы отшили ее угольщика? Держу пари, что была. Вам нравится быть героем у женщин?

— Я бы хотел, чтобы меня высадили, Ваша милость.