Чтение онлайн

— В смысле?

Друг вынырнул из приоткрытого сундука. Волосы покрылись слоем пыли, а одинокий

паучок уже важно забирался по тончайшей паутинке в сторону лба.

— Что мешало тебе купить сапоги, пока я спала, попросить мальчишку донести их сюда, а

теперь разыграть представление передо мной.

— Ничего, — он легко согласился, погружаясь обратно во внутреннее содержимое сундука,

— но зачем? Если бы я удумал подарить тебе сапоги, то взял бы и подарил.

— Но ты не захотел? — продолжала допытываться я.

— Нет. Я предложил заплатить за них — ты отказалась. Зачем покупать что-либо просто так, когда денег впритык, а ехать ещё с неделю?

Я, тяжело вздохнув, убрала сапожки поглубже в сумку.

— Не романтичный ты, Лис.

— С какого ляда мне быть романтичным? — огрызнулся юноша и схватился за урчащий

живот. — У нас разве любовь и трое детей?

Второй вопрос, на мой взгляд, полностью исключил романтику, но спорить я не отважилась.

Друг с трудом выудил наружу по очереди: продранную желтоватую простыню,

проржавевший молоток, буханку хлеба и длинную кость, вероятно, человеческого

происхождения. Буханка оказалась насквозь почерствевшей и со стыдливо раскинувшимися

по корке зелено-синими пятнами. Лис побил ею по стене и откинул прочь.

— Водичкой залей да кушай, — сочувственно порекомендовала я, усаживаясь на

излюбленную лавку. — И прекрати осквернять жилище добропорядочного болга. Нет тут

еды. Пойдем, перекусим в таверне.

— Отличная мысль! — В голосе появилось оживление.

Заплетать волосы в косу пришлось на ходу — Лис опять схватил меня за рукав и потащил на

выход под надрывную песнь его желудка. Мы воровато осмотрели округу сквозь дырку

забора, плотно заперли калитку и только потом рискнули убежать.

Несмотря на раннее утро, народу в каждой харчевне хватало и без нас. Пришлось

воспользоваться проверенным методом и откушать чуть ли не отобранной у других гостей

города еды прямо на улице. Остывшая каша слипалась комочками и не приносила

удовлетворения. Черные точки в ней смутно напоминали безвременно почивших жуков.

Я была настолько разбитой, что хотела улечься на траву и заснуть. Но помешал Лис,

зачем-то осматривающий свой локоть.

— Интересно? — без любопытства спросила я, закидывая руки за голову и подставляя лицо

жарким летним лучам.

— Как сказать. Вчера одна из крыс умудрилась покусать, да сильно так, зараза. После

убиения твоего болга это как-то из головы вылетело, а теперь вот опять напомнило о себе.

Печет.

Я стремглав вынырнула из утренней неги и вцепилась в руку друга. Тот зашипел и

попытался отдернуться, но я была проворнее.

Шутить с нежитью нельзя: один разок цапнет, а мне умерщвлять нового упыря. Кожа

оказалась прокусана чуть ли не насквозь. Четыре ямочки от клыков глубоко входили внутрь.

— Болит?

— Чешется.

— Нужно обеззаразить. — Я потянулась к книге.

— Мелочи. — Он скривился.

— Ну-ну, вначале значения не придают, а потом могилу им копай. Не дергайся.

Взгляд бегал по строчкам, а губы бесшумно двигались, нашептывая простенькие чары

против всякой прилипчивой заразы. От монотонности в сон клонило всё больше, и я

непроизвольно накренялась на бок.

А сама виновата. По дурости отказалась от хлебосольной работки при князе. Высыпалась, кормили на убой, никакой нежити поблизости — чем не жизнь? Но нет, упрямство

взыгралось, собралась в гости к учительнице. Мол, встречай, миленькая, мы тут с другом на

постой просимся. Будто недостаточно друг дружке кровушки попортили за годы обучения.

Да и нельзя сказать, что расставание с ведьмой получилось слезливым или теплым. Скорее

так: я послала её, куда не следует, и меня выгнали взашей, кинув на прощание

многострадальную книгу с чарами. Учительница не проклинала меня, наоборот, заверяла, что я вернусь, а я кричала, что такого не произойдет никогда. И что теперь?

Не только возвращаюсь, да ещё и варрена прихватила. А она тех жутко не терпит, как сейчас

помню нелицеприятные высказывания, пересыпанные с горячими грезами о том, что

когда-нибудь вся раса «круглоглазых чудовищ» уничтожится за ненадобностью. Якобы, и

предпосылки существуют, и способы известны. Осталось подождать.

В общем, девчонка, ты наступаешь на одни и те же грабли с поразительным упорством.

— Слав, — Лис привычно пощелкал перед моими глазами, — ты уснула?

— Думаю о будущем.

— По пути подумаешь. Поехали?

Я отряхнулась от грязи и направилась к конюшням. Старые сапоги натирали пятки, но

подарок лучше сберечь до подходящих времен, посему пришлось терпеть.

Лис посвистывал и был весьма бодр.

Дорожка поднималась в горку. Горожане бесцельно бродили по пустующим улицам. Я

теребила застежки на приобретенной куртке. И тут, когда мы почти добрались до вершины

уклона, сзади раздалось властное:

— Постойте!

Мы с Лисом не обратили никакого внимания на кричащего — мало ли кто требовался

орущему. Не всё ж мне отдуваться.

Но звук бега позади нарастал, и именно к нам подбежал темноволосый мужчина. Я, опять

выругав плохую память, попыталась вспомнить, где могла его видеть.

— Хорошо, что я вас нашел, — бесцеремонно заговорил он.

А, ну точно, утопленник. Ожил, приоделся да стал куда лучше прежнего: огромные синие

глаза; темные волосы, затянутые в тугой хвост; вычищенная одежда в черных тонах, сидящая

ровно по поджарой фигуре. Широкие линии недовольно нахмуренных бровей. Породистый

мужик, что тут сказать.

Так, Слава, прекрати рассматривать охотника так, будто сама не прочь поохотиться на него.