Чтение онлайн

Осколки костей рвали тело. Я выла, захлебывалась в собственной крови.

Сознание меркло.

И в этот миг девочка, сжимающая в кулачке жалкие монетки, отчетливо посмотрела вначале

на меня, после — на хохочущую ведьму.

— Чтоб ты сдохла! — в сердцах рявкнула маленькая я и разжала ладошку.

Монеты, быстрее стрел, полетели в сторону учительницы. Та не успела отстраниться или

создать щит. Ржавые медянки ударили по ней и, раскалившись до красноты, начали входить

под кожу. Прожигали дыры в одежде. Оставляли черные ожоги. Ведьма драла себя ногтями, хваталась за обожженное горло, за сердце.

Я проваливалась в небытие, провожаемая чистым заливистым смехом шестнадцатилетней

меня. Я никогда открыто не перечила ведьме до дня побега. Мои воспоминания ожили и

отомстили хотя бы посмертно.

И, наконец, коли влюбились в ведьму — терпите.

Бум-бум.

Открыто. Не мешайте спать. Я бесовски устала.

Бум!

Лис, будь другом, впусти этих безумцев. Лис?! Я всего мгновеньице посплю. Честно.

Отдаленно слышится рев виверны да треск от осколков. После — редкие взмахи крыльев. Но

те отдалились и, наконец, затихли.

Бум-бум!

Да выломали бы уже дверь, изверги! Что произошло-то?!

Нет, правда?.. Что я делала вчера, до того, как заснула?

Судя по ощущениям — напилась до поросячьего визга. Темечко ноет, по вискам бьет

отбойный молоток. На кой пить, если пьянеешь с одного запаха? Неразумная девчонка…

БУМ!!!

Неужто выломали? И, похоже, с мясом и из петель.

Ну и молодцы. Дальше разберетесь сами. А я маленько посплю.

Не тут-то было. На меня вылился целый водопад фраз, из которых я разобрала хорошо если

треть.

— Что случилось?!

— Богиня, она вся в крови!

— Куда улетела виверна?!

— Расступитесь, я лекарь!

— Моя настойка!!!

Заткнитесь, пожалуйста. Надо бы проклясть их всех, чтоб неповадно было будить молодую

растущую ведьму. Надо… Но лень.

— Она умирает? — О, а это Лис. Его противный голос я узнаю с любого похмелья.

— Все отошли! Живо! — Радислав. И сейчас умудряется указывать. О, мы уже знакомы с

Радиславом? Счастье-то какое. Не придется опять вытаскивать его из болот.

Нет, чтоб вчера отговорил от пьянства. Над ухом-то лучше орать.

— Лекарь, не топчись. Готовь тряпки, спирт, щипцы и остальную ерундовину. —

Послышались чьи-то отдаляющиеся шаги, а охотник потрогал мою голову. — Череп вроде не

проломлен. Эй, говорить можешь?

— Славочка… Поднимайся…

— Глаза открывай, слышишь.

Ага, щас. Делать мне больше нечего. Если все столпились около моего тельца и орут, то я

наверняка совершила что-то нехорошее. Если я совершила что-то нехорошее, то в моих же

интересах притворяться спящей как можно дольше.

— Славочка… милая…

Какой же бывает дерганный Лис. Он бы еще, в самом деле, слезу пустил по спящей подруге.

Я невольно скривилась, чего друзья не заметили.

— Да поднимайся уже!

— А вдруг она мертва? — Так, это незнакомый женский голосок, тонкий, будто струнка.

— Да жива, чего скачете. Вы её скорее растопчете, если не разойдетесь.

— Откуда ты знаешь, Радислав?! — опять Лис. — Помоги ей, если не умерла!

— А если умерла — закопать? Или… Ну да… правда… — тон сменился до приторно

трагичного. — А вдруг? Ты не умрешь! Не умрешь, слышишь!

Он свихнулся? Жутковато, но вполне ожидаемо.

— Несносная ведьма, просыпайся! Я не смогу без тебя! — верещал перед моим лицом

Радислав.

Я в сомнениях приоткрыла один глаз. Все-таки посмотреть на чокнутого спутника — та еще

забава.

— Во, — мужчина довольно оскалился. — Я же говорил. Вставай, обманщица. Понесем тебя

на осмотр.

Не успела я пикнуть что-либо членораздельное, как меня подхватили на руки и вынесли из

храма на оживленную улицу. Народа было столько, что невольно развивалась паника.

Казнить, что ли, несут? За что? Я вроде ещё ничего не натворила.

Сзади спешила «траурная процессия» — они будто хоронить меня собрались! — состоящая

из Лиса, правителя да пары знакомых старейшин. Но Радислав, пускай и с грузом в виде

одной меня, успешно оторвался от них, и вскоре «преследователи» растворились в галдящей

толпе.

— Что произошло? — пробормотала я. Подташнивало, но в гранях разумного.

— Это у тебя нужно узнать, — хмыкнул Радислав, сдувая с носа прядь волос. — Виверна

улепетывала так, словно ты решила разобрать её на окорока. Ворота заперты, сама затихла. А

оказывается, что лежишь вся в стекле, кровище и настойке. До каких бесов надо напиться, чтобы вытворить подобное?

— Это не я… Боги, а как моя голова?! Здорова?

— Попробуй пробей сплошной камень. Вроде бы сломала руку, но коль не визжишь — не

смертельно. Если б не лицо в крови — и не поднимал бы, сама дошла. А так испугался.

— Спасибо, добрый ты мой, — съязвила я. — Сломанная рука — какая мелочь.

— Поверь, совершенная.

— Допустим, — пришлось признать, что перелом мне самой не слишком мешает; скорее —

не различается из-за кисельного тумана в голове. — Почему тогда лекаря отправил за

лекарствами, коли всё так скучно?

— Чтоб под ногами не мешался.

Кусочки воспоминаний, фраз, чувств потихоньку вставали на положенные места. Ведьма

отступила? А если она вернется?

— Я проваливалась в никуда… — вдруг известила я. — Что бы это значило?

— Помирать не вздумай. Так себя огрела, что померещилось?

Вряд ли. Я опускалась в сгусток чего-то чистого, как ключевая вода, незамутненного

людскими пороками. Тьма прорезала всю меня насквозь. Но та тьма не несла зла или добра.

Исключительно безразличие.