Чтение онлайн

Примерно в час ночи я понял, что если сейчас не встану и не окажусь каким-либо способом на свежем воздухе, то со мной произойдет нечто такое, после чего посмотреть Джуле в глаза я уже не смогу. Благо подвернулся подходящий повод – кончилось виски и я немедленно завопил, что за виски должен ехать именно я! В конце концов, кто из присутствующих – янки?

А на обратном пути машина сломалась.

Если бы работал мобильник, я, наверное, просто бы позвонил Джульке и попросил прислать за мной кого-нибудь, но аккумулятор моего «сони-эрикссон» скончался, не перенеся акклиматизацию. Зато действовал GPS и, судя по нему, до Джулиного дома было всего пара километров – три улицы и зеленое пятно под названием «Izmajlovskij park».

Было холодно… поэтому коробку с «Джеком Дэниэлсом» я волок на правом плече, а одну бутылку держал в правой руке – и периодически прикладывался к ней. Примерно до середины парка.

А потом откуда-то сзади донесся такой странный полувой-полустон: «Ви-и-иски»…

Я оглянулся.

Их было человек десять. Они обходили меня полукругом, точь-в-точь как волки с кассеты «Нэшнэл Джеографик» и при этом неотрывно глядели… не на меня, а на ящик и початую бутылку в моей руке.

Кто они такие, я понял сразу… предупреждали.

Gopniki…

Бежать было бесполезно, да и не хотелось. Я просто неторопливо снял ящик с плеча, поставил его на снег, достал вторую бутылку… а потом с размаху ударил ими (бутылками) друг о друга.

Разбилась, к сожалению, только та, что была уже полупустой, но я решил, что для начала мне хватит и одной «розочки», а потом подвернется чей-нибудь крепкий череп – и, встав в классическую «фехтовальную» стойку, приготовился умирать…

Только они не нападали – вся десятка выкаченными на полрожи глазами наблюдала, как медленно падают в снег последние капли из разбитой бутылки… и лишь полминуты спустя один из них хрипло произнес:

– Мужик… ты хоть понимаешь, че ты натворил?

В иное время года сквозь это оконце струилась нежная зелень, – но сейчас была зима и тонкие ветки деревьев гнулись к земле под тяжестью снега.

– И все-таки, я не уверен…

– Барон, – в мягкое контральто явственно вкрались нотки раздражения, – вам когда-нибудь уже сообщали что вы – старый зануда?

– Неоднократно, любезнейшая, неоднократно, – судя по тому, что голосе мужчины раздражения ничуть не прибавилось, он действительно был не удивлен присвоенным ему эпитетом. – И все-таки…

– Но ведь я вам уже три раза все подробно объяснила!

– Значит, вы должны были хорошо выучить свою речь, – невозмутимо заметил барон. – Итак, любезная…

– Хорошо, – устало вздохнула женщина, – в четвертый и, надеюсь, в последний раз повторяю – мы собираемся убрать…

– Без имен!

– …этого нава, который причинил столько неприятностей Зеленому Дому, – зло закончила обладательница контральто. – Такая формулировка вас устроит, барон?

– Вполне. Вы продолжайте, продолжайте…

– Непосредственным исполнителем этой, как говорят челы, акции, будет американский стрелок…

– Против участия которого я все же возражаю, – напомнил барон.

– Барон, – на этот раз жрица даже не пыталась скрыть раздражение, – вам когда-нибудь уже сообщали что вы – очень тупой и ограниченный зануда?

– Мы люди военные, – хохотнул мужчина, – поэтому говори четко, понятно и два раза!

– Похоже, – зло заметила жрица, – стажировка в имперской армии не пошла вам на пользу.

– Ошибаетесь, любезная, ошибаетесь. Впрочем, не будем уклоняться от темы. Я все-таки не понимаю, почему, раз уж вы выбрали такой экзотический способ, как снайперский выстрел…

– Способ, которым сам, – женщина на миг сбилась, – сам наш объект неоднократно и успешно пользовался.

– Допустим, – неохотно кивнул барон, – но почему бы все же, по примеру объекта, не воспользоваться услугами одного из известных нам наемников?

– Потому что, – таким менторским тоном жрица доныне позволяла себе обращаться лишь к юным челам из начальных классов, – ни один из этих наемников никогда не осмелится нажать на спуск, увидев, кто является целью… нашей акции.

– Но ведь есть же соответствующие заклинания.

– Мы пробовали, – сухо напомнила женщина. – Три раза. И результаты были, мягко говоря, отвратительны. Находящийся под действием подавляющих волю заклятий стрелок на избранном нами расстоянии не способен попасть даже в боевого мамонта.

– Но этот молокосос из-за океана… достаточно ли он хорош?

– Он хорош! – отрезала жрица. – И, кроме того, – добавила она, – не забывайте, что нам еще надо как-то приплести к этой истории Саббат.

– Еще один пункт, который мне крайне не по вкусу, – буркнул барон, поднимая со столика фужер с вином. – Кстати, если он так уж крут, почему вы послали за ним лишь десяток дикарей?

– Неужели, – усмехнулась жрица, – я похожа на люда, способного допустить подобный просчет?

– Настоящий Дэниэлс, – тоскливо провыл один из gopnikov, – да за такое из этого чела навский шурк сделать мало.

– Шуркь.

– Че?

– Правильно будет «шуркь». Мне сам Кувалда говорил.

– Умный, да? Давно не огребал?

– Молчать!

Забавно, – мало того, что эти бандиты были в одинаковых кожаных куртках и красных банданах, они, вдобавок, были еще и примерно одного роста. Маленького. Про банды, комплектуюшиеся по подобному признаку, мне слышать пока не доводилось.

– Слышь, чел, – второй справа коротышка медленно наклонился, сгреб горсть снега и начал неторопливо, старательно его уминать. – Положь бутылку. А то ведь хуже будет.

– Уйбуй, жрица велела его целым доставить, – озабоченно произнес его сосед слева.

Как интересно…

– Шило, ты тупица, – ощерился gopnik со снежком на своего незадачливого партнера. – Ему про это было знать обязательно?

– А ты, чел, – повернулся он ко мне, – не шибко-то радуйся. Целый… это знаешь ли, понятие растяжимое. К примеру…

Снежок он метнул мастерски – резким, взрывным движением, почти без замаха. Его бы в бейсбол… хороший менеджер за такого перспективного новичка полсотни тыщ отсчитает не задумываясь. Я и то едва успел уклониться, – умятый до каменной твердости комок снега прошуршал впритирку с левым ухом и врезался точно в лоб, чуть пониже банданы, gopniku, незаметно, – по крайней мере он сам, похоже, был в этом твердо уверен, – взгромоздившемуся на сугроб и уже изготовившемуся, было, к прыжку. Несостоявшийся Тарзан молча повалился на спину, для остальных же бросок послужил сигналом к атаке.