Чтение онлайн

— Нет.

— Что? Что значит нет?

— Только то, что я сказал.

Мейсон делает шаг в мою сторону. На нем обтягивающие черные джинсы и черная футболка. Мускулы так и играют под кожей. Перед глазами мелькают татуировки.

Уже не так решительно я говорю: — Убирайся.

— Ты меня не слушаешь, Пинк. — Он качает головой и цокает языком. — Ты просто. Не. Слушаешь.

Мейсон делает еще один шаг ко мне, потом еще один, и вот он уже стоит на расстоянии вытянутой руки и смотрит на меня сверху вниз во всей своей обжигающей мужественности.

Я сглатываю, прижимаясь спиной к раковине, и шепчу: — Я хочу, чтобы ты ушел.

— Это интересно, — говорит он, глядя на мои губы. — То, что ты говоришь.

— Ч-что?

Он не обращает внимания на мое заикание.

— Еще интереснее то, чего ты не говоришь.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Разве?

Мейсон слегка улыбается, зло и опасно. Мое сердце трепещет под грудной клеткой, как испуганная птичка.

— Нет, не имею. Перестань говорить загадками. Но сначала уходи.

Он усмехается.

— Почему ты сейчас так злишься на меня?

Я возмущенно отвечаю: — Я не злюсь!

Его опасная улыбка становится шире.

— Вот об этом я и говорю, Пинк. Вот об этом.

Мейсон наклоняется, упирается руками в столешницу по обе стороны от меня и смотрит мне в глаза.

Я в ловушке.

У меня какое-то странное сочетание панической атаки и прилива жара. Я не могу отдышаться, и меня бросает в пот.

— Ладно, — говорит он хриплым голосом. — Мы сыграем в небольшую игру.

Я и не подозревала, что задерживаю дыхание, пока все это не вырвалось наружу.

— Ты сошел с ума. Вот в чем дело? Или сильно ударился головой во время тренировки, и теперь у тебя сотрясение мозга. Я вызову врача.

— Игра называется «Двадцать вопросов», — продолжает Мейсон, наклоняясь чуть ближе, так что наши носы почти соприкасаются. — Вопрос первый: где пожар?

Мой истеричный внутренний голос кричит: «В нижнем белье!» Но я сохраняю достаточно самообладания, чтобы не повторять этого. Вместо этого я произношу: — Какой пожар? Нет никакого пожара нет. Ты ведешь себя нелепо.

Когда Мейсон облизывает губы, мне кажется, что я сейчас потеряю сознание.

— Нелепо, правда? — размышляет он и наклоняется ближе, касаясь меня щекой. А затем шепчет мне на ухо: — Я задал простой вопрос… Почему ты сказала, что в твоем здании пожар, хотя его не было? Я сначала заехал туда, просто чтобы убедиться.

Я застываю от ужаса.

Нет. О нет.

Она этого не сделала.

— Стефани тебе это сказала? — пищу я.

От его хриплого смеха у меня по коже бегут мурашки. Мейсон говорит так близко к моему уху, что я чувствую его дыхание – горячий, шелковистый шепот на моей шее.

— Нет, милая. Я сам слышал, как ты это сказала. — Он отстраняется и снова смотрит мне в глаза. — Я был на другом конце провода, когда она тебе звонила. Стефани пыталась доказать мне то, во что я не верил.

Он назвал меня «милая». Зачем Мейсон это сделал? Я не могу думать. Не могу дышать. Погодите, он был на другом конце провода? О боже, ЧТО ПРОИСХОДИТ?

— Вопрос второй.

Он наклоняется с другой стороны и медленно, глубоко вдыхает воздух у меня под ухом. Его губы едва касаются чувствительной кожи. Я напрягаюсь. Все мои нервные окончания стонут. Мне приходится прикусить язык, чтобы не закричать.

Мейсон шепчет: — Почему тебя волнует, что я переспал со Стефани?

Я выпаливаю: — Мне все равно, с чего бы мне переживать, это просто глупо. Не мое дело, с кем ты спишь.

Его смешок звучит дьявольски самодовольно.

— Очень убедительно.

Мейсон выпрямляется, обхватывает мое лицо своими большими грубыми руками и смотрит на меня сверху вниз, и в его прекрасных глазах горят целые города.

— Вопрос третий. И на этот раз тебе лучше сказать мне правду.

Я стою, застыв на месте, затаив дыхание, с бешено колотящимся сердцем и пылающей кровью, ожидая, что он заговорит, с ужасом осужденной, чья голова уже на гильотине и вот-вот упадет острое сверкающее лезвие.

Мейсон спрашивает: — Ты испытываешь ко мне чувства?

Из моего горла непроизвольно вырывается звук. Звук шока, недоверия, эйфории и ужаса.

Если это всего лишь третий вопрос, то к двадцатому я уже буду мертва.

— Ответь мне.

— Я… я… эм…

— Да или нет, Пинк. Это простой вопрос.

Я так сильно сжимаю столешницу, что удивительно, как она не трескается. Интересно, ощущает ли Мейсон, как дрожат мои колени, но потом я перестаю думать обо всем на свете, потому что он опускает голову и едва касается моих губ, и мой мозг полностью отключается.

Прижавшись к моим губам, он шепчет: — Да или нет.

Я всхлипываю.

— Да или нет.

Мейсон прижимается ко мне всем телом, словно стена, и я чувствую, что он может с легкостью раздавить меня, но он так нежно держит мое лицо, что мне хочется плакать.

— Я п-просто хочу, чтобы ты был с-счастлив.

— Я начинаю это понимать. — Он нежно целует меня в уголок рта, затем в другой. — А теперь ответь на вопрос.

— Я… я…

— Ну же, — выдыхает Мейсон. Он смотрит на меня с такой страстью, с таким желанием, что мне кажется, будто он разбивает мне сердце.

— Ты спал со Стефани? — в отчаянии спрашиваю я.

Его ответ приходит быстро и недвусмысленно.

— Нет.

Меня переполняет облегчение, пока он не задает мне встречный вопрос.

— А тебе не все равно?

Я зажмуриваюсь и неохотно говорю ему правду: — Да, не все равно. Я бы этого не хотела. Я бы возненавидела тебя и никогда бы больше не захотела тебя видеть.

Мейсон тихо и тепло усмехается, явно довольный собой.

— Вот это уже ближе к делу.

Боже мой, как же мне хочется приложить к его черепу что-нибудь острое.

Я открываю глаза и кричу: — Отлично! Да, я испытываю к тебе чувства! Жестокие, убийственные чувства!

— Становится теплее. Продолжай.

— Это бессмысленно! Зачем ты вообще меня об этом спрашиваешь? Я люблю командовать и много болтаю, и заноза в твоей заднице, а ты не веришь в любовь и тебе нравятся только женщины с большой грудью!

Он кивает.

— Мы точно не подходим друг другу на бумаге. И не забывай, что ты терпеть не можешь мои манеры.