Чтение онлайн

— Совершенно верно!

— К тому же ты губишь мое кровяное давление.

— Я плохо влияю на твое давление? Ха! Я флиртую с сердечной недостаточностью с того самого дня, как мы встретились! Ты самый невыносимый человек на планете! Ты хоть представляешь, как мне будет сложно найти тебе жену!

Его глаза горят, как два раскаленных угля. Его голос звучит как рычание.

— Сколько раз тебе повторять, Мэдди? Ты уволена.

Мейсон притягивает меня к своей груди и прижимается своим ртом к моему.

МЭДДИ

Я понимаю, что за всю свою жизнь меня никто ни разу как следует не целовал, хотя прошло всего пять секунд.

Ни Тимми Рид, первый парень, которого я поцеловала в летнем лагере, когда мне было одиннадцать.

Ни Бобби за все время наших отношений.

Даже ни сам Мейсон, потому что тот поцелуй был случайным, и он явно не был к нему готов и не смог выложиться на полную.

Но этот.

Этот поцелуй – обладатель золотой медали, разбиватель сердец, похититель душ, мечта.

Этот поцелуй – все, что мне было нужно, хотя я и не подозревала об этом.

Этот поцелуй меня погубит, я знаю, но он такой роскошный, что мне все равно. Я подумаю обо всем этом позже.

В данный момент за все отвечают мои гормоны, и они разрушают все стены, которые я возвела, и все правила, которые я установила, чтобы обезопасить себя на все эти годы.

Не в силах сопротивляться наслаждению от поцелуя, я обмякаю в объятиях Мейсона, закрываю глаза и стону ему в рот. Его горячий, восхитительный рот, который быстро превращает все мои конечности в желе. Он обнимает меня одной рукой за спину, когда у меня подкашиваются ноги, а другой сжимает мой подбородок, удерживая мою голову на месте, чтобы завладеть моим ртом.

Его поцелуй требователен, это невысказанное, но четкое указание: «Отдай мне все, и не смей сдерживаться».

Это продолжается снова, и снова, и снова, пока я не начинаю ерзать и потеть, приподнимаюсь на цыпочках, чтобы оказаться ближе, и трусь грудью о его грудь.

Мейсон с тихим стоном выдыхает.

— Черт. О, черт. Мэдди.

— Тише, — говорю я, притягивая его голову к себе. — Мы не закончили.

Наши губы снова встречаются. Страсть перерастает в отчаяние. Мы оба тяжело дышим через нос и цепляемся друг за друга, наши тела напряжены, а сердца бешено колотятся, и мы оба издаем тихие стоны желания.

Мои соски так затвердели, что это почти больно. Между ног нарастает тупая, тяжелая боль.

Затем громкий голос произносит: — Ну разве это не прекрасная картина?

Потеряв ориентацию, я отшатываюсь от Мейсона.

В дверях моей кухни стоит Бобби с букетом цветов в руках и выражением холодной ярости на лице.

Я едва могу связать два слова из-за гормонов, которые превращают мой мозг в яичницу-болтунью, но мне это удается.

— Бобби. Что ты здесь делаешь?

— Я заходил в офис, чтобы узнать, не хочешь ли ты поехать со мной в больницу сегодня вечером. Твоя тетя сказала, что ты ушла в большой спешке, а когда я приехал, твоя входная дверь была распахнута настежь, поэтому я забеспокоился, что случилось что-то плохое. — Он холодно смотрит на Мейсона. — Очевидно, я был прав.

Мейсон смотрит на Бобби в ответ, и над его головой сгущаются тучи.

О боже.

Инстинктивно я встаю между ними и поворачиваюсь лицом к Бобби, а спиной к Мейсону. Я чувствую, как он злится, вижу гнев в глазах Бобби и молюсь, чтобы этот визит не закончился меловым контуром на полу моей кухни.

— Все в порядке. Но сейчас неподходящее время…

— Ты же говорила, что между вами ничего нет, Мэдисон, — обвинительным тоном перебивает Бобби, не сводя глаз с Мейсона. На его лице отражается отвращение, едва заметное, но безошибочно узнаваемое. Его верхняя губа кривится, как будто он почувствовал неприятный запах.

Мейсон тихо произносит: — И я сказал тебе, что будет, если ты снова ее расстроишь. Но если ты забыл, я с радостью тебе покажу.

Я понятия не имею, о чем он говорит, но от тона Мейсона у меня по спине бегут мурашки. На месте Бобби я бы сейчас медленно пятилась, сдерживая крик, а мой сфинктер сжимался бы от страха.

Но если Бобби и задел угрожающий тон Мейсона, он этого не показывает. Не обращая внимания на слова Мейсона, он переводит взгляд на меня.

И выпаливает: — Этот человек – преступник. Ты знала об этом?

Я чувствую, как энергия Мейсона накаляется еще сильнее, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Сохраняя спокойствие, я говорю: — Думаю, тебе пора идти.

— Жестокий преступник, — говорит Бобби. — Я знаю, потому что изучил его прошлое. У меня было плохое предчувствие на его счет, и я оказался прав.

А у меня такое чувство, что ты пускаешь пыль в глаза.

Если бы у Мейсона были судимости, они бы всплыли при проверке его биографии, когда он регистрировался в «Идеальных парах». Это просто позерство. Клевета.

И мне это совсем не нравится.

Я говорю более твердым тоном: — Пожалуйста, уходи. Я не хочу просить тебя еще раз.

Но Бобби неинтересно то, что я хочу сказать. Он слишком заинтересован в том, чтобы настоять на своем.

— Он не рассказал тебе о своем прошлом? Что ж, меня это не удивляет. Я бы тоже не хотел, чтобы женщина, которую я пытаюсь соблазнить, знала, насколько все грязно.

Убийственно мягким тоном Мейсон произносит: — Твои следующие слова могут стать последними, так что подбирай их тщательно.

— Опять угрозы, — усмехается Бобби. — Это все, на что ты способен, да?

— Это была не угроза. Это было обещание.

— Серьезно? Ты собираешься напасть на меня при свидетеле? — Бобби тычет букетом цветов в мою сторону. — Тебе могут сойти с рук угрозы мне наедине, но ты сумасшедший, если думаешь, что Мэдди стала бы лгать полиции от твоего имени. Только тронь меня пальцем, и она им все расскажет.

— Какие угрозы наедине? — требую я, теряя терпение. — О чем ты говоришь?

— Он предупредил меня, чтобы я держался от тебя подальше, — говорит Бобби. — Спроси его.

Я в изумлении оборачиваюсь и смотрю на Мейсона.

— Что? Когда?

Глаза Мейсона вспыхивают от гнева, когда он смотрит на меня сверху вниз, стиснув зубы.

— Все было наоборот. Он предупредил меня, чтобы я держался подальше. — Когда я долго не отвечаю, Мейсон спрашивает: — Ты мне не веришь?

Бобби смеется. Это звучит жестоко.

— С чего бы ей верить тебе – серийному бабнику с репутацией высокомерного задиры, участника драк в барах и пьяницы – а не мне, кого она знает всю жизнь?