Чтение онлайн

Ещё один вздох.

— Пойми, что каждое дело имеет свои последствия.

— Понимаю, — кивнул я.

— Дона нельзя расстраивать, Артуро. Дон не может быть в дураках. Ну вот зачем ты вмешался в это дело? Тот домовой, Альберто, подвёл своего дона и должен был за это ответить. Это закон. Зачем ты полез не в своё дело?

— Минуточку, — улыбнулся я. — Могу я сказать?

— Конечно, — дон милостиво кивнул. — Можешь сказать всё, что угодно. Пускай ты всё равно ничего не изменишь, но говори.

В этот в зале появились Петрович с Женеврой — проснулись по такому случаю. Оба бледные, взъерошенные и перепуганные буквально до чёртиков. Однако Петрович, перебарывая страх, под взглядом сотни глаз пересёк зал и вскочил на барную стойку.

— Маринарыч, — прошептал он. — Слышь, не глупи. Я не знаю, что ты такого сделал, но советую смириться. Наказание будет так или иначе. Но насколько я понимаю, дон лично тебя трогать не хочет. Может, нравишься ты ему, а может ещё что…

Петрович опасливо глянул на домовых с оружием в руках.

— Разгромят ресторан в назидание и уйдут. Имей мужество, прими. Тут такие правила. Ты ведь сам влез в эту ночную игру, хотя знал, что она опасная. Я ведь говорил тебе. И ничего теперь не сделать, понимаешь? Ничего.

— Надрыв, — кивнул я. — Экспрессия. Драма. Молодец, Петрович, но не ссы раньше времени. Сейчас всё будет.

Я снова повернулся к дону — тот пока что терпеливо ждал, поглаживая рукоять тросточки.

— Дон Базилио, — громко сказал я. — Я могу сказать последнее слово?

— Конечно, — сипло ответил дон. — Говори.

— Отлично. Дон Базилио, — я сделал паузу. — Что у нас с вами общего, как думаете? Что для нас с вами самое главное в жизни?

— И что же, Маринари?

— Уважение, — ответил я.

А дальше, не говоря больше ни слова, я развернулся и зашёл за барную стойку. Открыл холодильник для хранения десертов и начал вытаскивать поддоны. Один, два, три, четыре, пять… я расставлял их на барной стойке. И на каждом из поддонов лежали пирожные. Маленькие, изящные, с кремом и ягодами — те самые, что я поставлял в «Клуб Джентельменов» на ежедневной основе.

Глянув на дона я понял, что тот смотрит на всё это великолепие с вытаращенными глазами.

— Дон, — сказал я. — Если у нас есть уважение, значит у нас будет и всё остальное. Вашим людям не стоило ставить под сомнение мои возможности. Это ваш заказ, дон. Я искренне считаю, что неуважительно оставлять вашу внучку без сладостей. Особенно, если она уже пообещала их своим гостям. Сегодня ночью я постарался и сделал пирожных чуть больше, чем нужно.

Дон Базилио открыл рот. Дон Базилио закрыл рот. Затем дон Базилио хотел было что-то сказать, но вместо этого щёлкнул пальцами. Один из домовых в костюме тут же рванул вперёд, залез на барную стойку и шевеля одними гулами принялся считать пирожные. Наконец он закончил и доложил:

— Двести тридцать четыре, дон!

Базилио снова перевёл взгляд на меня, и в глазах его читалось недоумение.

— Нам… нам нужно было двести тридцать три.

— До-о-он, — с улыбкой протянул я. — Уважение, напоминаю вам. Одно пирожное ваше, лично от меня. Комплимент от шефа, если вы позволите.

Все домовые в зале замерли. Все те, кто уже морально подготовился крушить «Марину», сейчас стояли в нерешительности и не понимали, что будет дальше. Смотрели на дона, ожидая команды, но всё никак не могли дождаться. А Базилио тем временем поднял руку вверх.

— Уважение, — тихо сказал дон, глядя мне прямо в глаза. — Сынок. Сегодня ты его проявил. Настоящее, мужское уважение. Не каждый способен на такое. Подойди, прошу тебя…

Дальше Базилио снял со своего пальца массивный золотой перстень с красным рубином. Взял мою руку и вложил перстень прямо в ладонь. А тот пускай мне и не по размеру, но стоит отметить, что тяжёленький. И тёплый. Как будто пульсирующий какой-то древней и доброй силой.

— На сегодня ты имеешь не только моё уважение, — сказал дон. — Но ещё и мою дружбу. Теперь ты друг семьи, Маринари. Друг дома Базилио. А это, уж пойверь, кое-что значит в нашем мире…

У дона на глазах проступили слёзы. Он быстро смахнул их рукавом пиджака и повернулся к своим людям. Затем сжал кулак и потряс им в воздухе.

— Видели?! — закричал он. — Уважение! Вот о чём я вам говорю, когда произношу это слово! Вот что значит уважение!

Домовые осторожно загудели о том-де, что вообще-то они очень сильно уважают дона Базилио. И выясняя то, кто уважает его сильнее, чуть было не затеяли драку.

— Мы уважаем вас, дон Базилио!

— Тихо! — рявкнул он. — Если бы все уважали меня так же, как этот парень, я был бы самым счастливым доном на свете!

И тут появился смутьян. Один из домовых, молодой, с прилизанными гелем волосами и очень наглой мордой шагнул вперёд:

— Дон! — сказал он с вызовом. — Простите, но я не понимаю! Этот человек просто делал свою работу! Он просто испёк пирожные! Он был должен! Почему вы так…

— Молчать!

Дон Базилио щёлкнул пальцами, и в ту же секунду два здоровенных домовых из его свиты схватили наглеца. Поглядеть на то, как его вяжут было любо-дорого — ну прямо пит-стоп. Тот даже пикнуть не успел, как ему связали руки и ноги, на голову натянули плотный мешок, подхватили на руки и поволокли прочь из «Марины».

А дон Базилио тем временем снова повернулся ко мне. Лицо его стало печальным и добрым.

— Уважение, — тихо сказал он. — Как мало его в нашем мире, Артуро. Спасибо тебе за то, что ты есть. Спасибо за пирожные. Спасибо за уважение, которое не потеряет моя внучка. И за урок моим людям… тоже спасибо.

Он кивнул мне и принялся слезать со стола. И уже через минуту в сопровождении своей мафии, которая тащила над головами поддоны с пирожными, величественно покинул ресторан. Правда… парочка домовых всё же осталась. Они наспех поменяли петли в проёме, поставили дверь обратно и аккуратненько захлопнули её за собой.

В зале повисла тишина. Звенящая такая. Охреневшая. Петрович и Женевра, прижавшись друг к дружке, смотрели на меня так, будто бы я только что-либо воскрес из мёртвых, либо же собственной шеей тормознул удар палача.

— Артур, — сипло прошептал Петрович. — Ты только что совершил невозможное, понимаешь?

— Дон Базилио никогда не меняет своего решения, — добавила Женевра. — Никогда.

— Никогда не МЕНЯЛ, — поправил я домовых. — Всё, как видите, когда-нибудь случается в первый раз, — с тем я подкинул перстень на ладони и спрятал его в карман.