Чтение онлайн

Долгая и, что называется, потная. Рафаэле был лучшим в своём деле, и знал все каналы Венеции как свои пять пальцев. Он нырял в самые узкие протоки, проскальзывал под самыми низкими мостами и уходил от преследователей, будто смазанный маслом поросёнок от толпы пьяных мужиков.

Однако вскоре выяснилось, что преследователей больше, чем он думал. Его зажали. Ещё две моторки заблокировали выход из тупикового канала, и деваться ему теперь было некуда. Тяжело дыша, Рафаэле остановился, и решил встретить опасность с высоко поднятой головой.

— Вы кто такие?! — крикнул он. — Я вас не звал! Идите…

— Я Эмануэль Карризи, — сказал гигант, вставая в полный рост. — Тебе знакомо это имя?

Раф сглотнул.

— Зря ты перестал платить, маленький глупый дурак. Отец вернулся, и теперь он наведёт порядок. Мы разберёмся со всеми, кто забыл, кому на самом деле принадлежат каналы. Ребята, ну-ка…

Эмануэль не успел договорить. Раф сам перепрыгнул со своей гондолы в его лодку и врезал гаду кулаком в челюсть. Удар был хорош, вот только… бычара даже не покачнулся. Он лишь улыбнулся, потрогал ушибленную скулу и ответил. Ударом, от которого у Рафаэле потемнело в глазах.

Драка была короткой, но жёсткой. Рафаэле махал руками и ногами как загнанный зверь, но противников было больше. Один против толпы он не мог поделать ровным счётом ничего. В итоге пропустил несколько раз по лицу и почкам, и понял, что нужно отступать.

Прыгнув на свою гондолу, он схватил весло. Затем сделал отчаянный рывок вперёд, упёрся веслом в лодку Эмануэля и будто прыгун с шестом перемахнул через всю эту блокаду. Двумя ногами прилетел в грудь одному из бандитов, чем вытолкнул его с гондолы прямо в воду, оттолкнулся ещё раз и был таков.

Заплыть в тупик повторно он себе уже не позволил. Петляя по каналам, Раф грёб до тех пор, пока не ушёл от погони.

Мысли в голове путались. Логика верещала — надо рассказать обо всём госпоже Анне, причём как можно быстрее. Но вот другая мысль: не может же он ябедничать! И жаловаться! И вообще! Кем он в таком случае будет выглядеть в её глазах? Слабаком? Неудачником? Нет! Это не вариант.

— Пожалуй, — прошептал Раф, — лучше доложить обо всём Маринари. Он мужчина, он поймёт. А госпожа Анна не должна видеть меня таким.

И кстати! Каким это «таким»? Рафаэле достал из кармана зеркальце и оглядел себя. В целом, всё хорошо — лицо гондольер в этой драке сумел защитить. Крови нет, синяков нет, а это ли не главное? Раф поправил волосы, улыбнулся и…

— МАММА-МИА!!!

…и тут же выяснил, что у него не хватает переднего зуба. Теперь на его месте аккуратная такая дырочка, которая тут же придаёт облику эдакий флёр деревенского дурачка, бомжа или же вовсе алкаша.

— А-ААА-АА!!! — заорал Рафаэле так, что чайки вспорхнули с крыш.

Зеркальце выпало из ослабших пальцев и разбилось. Рафаэле поднял его и посмотрел на своё отражение в треснувшем стекле.

— Как же я теперь покажусь перед госпожой Анной?! — простонал он. — Я же теперь урод! Беззубый урод!

Утро как утро. Посадка на завтрак прошла как обычно, а обеденное время ещё не наступило. Поэтому воспользовавшись затишьем, я просто сидел за баром, пил кофе и пытался собрать мысли в кучу после бессонной ночи. Да-а-а… пришлось попотеть, конечно.

Кухня в «Марине» позволяла держать целую команду, и обычно мы с Петровичем совершенно не мешали друг другу, но вот конкретно сегодня пришлось потолкаться. Но всё позади. Рыба разделана на заготовки, заготовки аккуратно разложены по холодильникам, можно работать дальше.

Джулия ещё вчера вечером обзвонила все венецианские газеты и дала рекламу везде, где это только было возможно. Я в свою очередь тоже не прохлаждался. Переговорил со всеми своими знакомыми в Венеции, от четы Алафесто, которая в последнее время что-то как-то не появлялась, и до синьора Леонардо. ВСЕ были в курсе меню «Дары Глубин». И расписал я его в красках — настолько вкусно, насколько вообще мог.

Итак! Тишина, чувство глубокого профессионального удовлетворения и кофе от Конана. Сам лепрекон прямо сейчас стоял напротив меня через барную стойку и молча натирал бокалы. Куклы сидели на полке. Венецианка снова изменилась и на сей раз вернулась к заводским настройкам — просто портрет симпатичной синьорины, просто комната, просто кресло и просто камин.

Ничто, как говорится, не предвещало.

Но тут дверь «Марины» распахнулась, и что характерно — распахнулась внутрь, хотя я точно помню и готов поспорить, что открывается она наружу. Странность? Ещё какая. Щепа и обломки косяка — туда же.

И тут же в зал начала вваливаться низкорослая толпа. Домовые. Штук, не соврать, тридцать, а может и больше. Все в дорогих и пошитых на заказ костюмах, все с суровыми лицами и все с оружием в руках. У одного кочерга, у второго кусок трубы, и третьего бейсбольная бита. Сразу как-то становится понятно, что ребята зашли в ресторан не с благими намерениями.

Вся это маленькая армия молча рассредоточилась по залу, а затем в «Марину» зашёл он. Дон Базилио собственной персоной. Опираясь на трость, на которую ему вовсе не нужно было упираться, и которую он, по всей видимости, намеревался использовать как оружие, дон прошёл на центр зала.

Один из его людей тут же сделался живой ступенькой, чтобы босс смог забраться на стул, а затем и дальше — на стол. Джулия в этот момент в зале не оказалось, Конан-бармен прикинулся ветошью и теперь очень шумно сглатывал слюну, а дон медленно, хозяйским взглядом осматривал «Марину».

Наконец, его тяжелый взгляд остановился на мне. Дон покачал головой и деланной добротой в голосе, спросил:

— Артуро-Артуро, мальчик мой, ну зачем же ты меня подвёл? Ты ведь был таким хорошим мальчиком. Ну зачем ты это сделал? Теперь мне придется тебя наказать. Ничего личного, только уважение…

— Дон Базилио, моё почтение, — я встал со стула. — Чем обязан?

Да нет, я ведь прекрасно понимаю, чем обязан. Просто решил пока что вида не подавать. Пускай скажет сам.

А дон Базилио тем временем вздохнул. И столько разочарования было в этом вздохе, столько боли, что… прямо вот ух!

— Понимаешь, Артуро, — начал он, поглаживая бороду. — Я бы, может, и не хотел делать то, что мне сейчас придётся сделать, но должен. Во всяком случае я постараюсь, чтобы ты и твои люди не пострадали. По старой памяти. Я умею помнить хорошее, Артуро, я помню как ты поил нас, и кормил. Но ты пойми…