Чтение онлайн

Инна с досадой бросила телефон, немного постояла задумчиво вглядываясь в пустоту напротив себя, потом перевела взгляд на остывшую на плите кастрюлю. Помешала ложкой образовавшуюся там кашу из макарон.

"Паста. Праздничный ужин. Куба Либре" - грустно усмехнулась.
– "Да уж".

Вадька тоже заглянул в кастрюлю.

– Ну что? Пиццу?

Инка кивнула:

– Да. Пиццу.

***

– Какую будешь?
– Вадим, сидя за столом, просматривал в телефоне меню одного из сайтов доставки еды. Инна, облокотившись о столешницу, пристроилась рядом. Мелькающие фотографии соблазнительных блюд сочностью красок вызывали аппетит, давая знать о давно подступившем голоде. Если честно, она сейчас любую бы съела.

– Так-то все равно. Можно с грибами или охотничью, - предложила она. И цена приемлемая, и состав проверенный. Нет никаких сюрпризов в виде ананасов, например. К их присутствию в пицце Инка относилась подозрительно.

– Тогда возьмем и ту, и другую.

– Да, лучше две, - согласилась Инна.

Пиццы - и грибная, и с охотничьими колбасками, тут же отправились в виртуальную корзину.

– Еще что-нибудь?

– А что еще есть?
– От назойливого посасывания в желудке подмывало заказать что-нибудь дополнительно.

– Давай посмотрим.

На экране замелькали картинки, Вадька монотонно водил пальцем по стеклу, Инна склонившись разглядывала предлагаемый ассортимент.

– О! Может, вок?
– воскликнула она, осененная мыслью.

– Вок?

– Да, вок. Лапшу вок.

– Давай вок, - не стал возражать Вадим.
– На, выбирай сама, - придвинул ей телефон, и теперь Инка взялась пролистывать меню.

Увлеченная выбором, она не замечала на себе пристального взгляда. Вадим долго, внимательно разглядывал ее лицо в профиль, слишком долго и как-то придирчиво.

Под тщательный осмотр попало все. Лоб, почти весь скрытый взъерошенными прядями волос. Нос. Губы, время от времени облизываемые краешком языка. Подбородок. И снова губы, едва слышно шепчущие названия блюд. Ресницы, днем перед походом в театр тщательно вытянутые тушью, а теперь несколько утратившие длину. Еще раз нос - он иногда чуть кривился и морщился, изменяясь вместе с мимикой лица.

Инка не знала, что ее так досконально разглядывают, а то может и волосы бы немного пригладила, и тушь подправила, и не кривлялась глупо. А Вадька тем временем изучал, всматривался, приценивался, а может даже и сравнивал. Кто его знает, что происходило в тот момент в его мозгу. О чем он думал? Его взгляд, закончив блуждать по лицу, наконец, скользнул ниже, быстро пробежав по заимствованной футболке, застыл на выпяченной оголенной заднице. Босым ступням уделилось секундное незначительное внимание.

– Кстати, что там с твоими планами?
– спросил Вадим вдруг, между прочим.

– Какими планами?
– Инна на мгновение скосила непонимающий взгляд и снова уткнулась в телефон.

– Ну, там котенок... Любовники. Несколько.

– А, - Инка снова скривила нос, - никак, - ответила раздосадованно. Непонятно, к какому "кстати" Вадим задал этот вопрос, но он очень удачно надавил на больную мозоль. Не хотела она вдаваться в подробности своих мытарств по кредитным организациям и тем более о постигших ее неудачах, но тем не менее пояснила.
– Не дают мне кредит. Зарплата маленькая. Первоначалку большую надо. Так что, так и умру без котенка, - закончила печально.

Вадька разулыбался, чужое горе его, кажется, обрадовало.

– Ну ничего, у тебя времени еще вагон, - смеясь, успокоил он ее, - к пенсии заведешь. Сразу несколько. Котят, я имею ввиду.

Инна выпрямилась и прищурившись посмотрела на парня.

"В лоб что ли дать?" - подумала.
– "Насмехается тут".

– Слушай, а тебе как ипотеку дали? Ты же толком не работаешь, тем более с ребенком. И трешка...
– с подозрением огляделась. Кухонный гарнитур, хоть и совершенно без посуды, но со встроенной техникой, тянул, наверняка, на немаленькую сумму.

– Почему это не работаю?
– возмутился Вадим.
– Уж раза в два точно больше тебя зарабатываю. Даже больше.

– Да?

– Да! Ну что, выбрала свои макароны?
– поспешил он срулить с неинтересной уже ему темы.

– Выбрала. Не макароны, а лапша вок. Ты будешь?

– Буду. Все буду. Есть хочу.

Ужин вышел сытным и вкусным, а с Баккарди еще и веселым. Отличный день, замечательный вечер, потрясающая ночь. За последний месяц, а то и два-три, это точно самое лучшее событие, случившееся в ее жизни. Так же здорово было, пожалуй, только в октябре, в Турции. Тесно прижавшуюся в кровати к Вадиму Инну, воспоминания об отдыхе на берегу моря будоражили особенно остро. Она не могла сказать, что конкретно ей понравилось в той в общем-то беспокойной поездке. Если вдуматься, то хорошего было мало - постоянное напряжение, нервы, споры, препирательства, плюс сюда же добавить боль и отчаяние из-за предательства любимого человека. Но если это все отбросить, то оставалось море, палящее солнце, перемежающееся с прохладным ветерком, дурачества, смех. Их смех и еще более задорный, счастливый - детский. Миланкин. Прогулки по вечерам, откровенные беседы с сочувствием и абсолютным пониманием. И вот такие же ночные объятия - теплые и, несмотря на узкую кровать, уютные. Непонятно, как за столько ночей они так и остались до безобразия целомудренными. Сейчас это казалось таким до умиления смешным и трогательным.

Инка улыбнулась, потерлась кончиком носа о Вадькино плечо и украдкой едва заметно коснулась губами солоноватой на вкус кожи.

Да, та поездка была самая крутая из ее поездок на моря. Самая неповторимая. Незабываемая.

К чувству восторга тут же внезапно подкатила гадкая невыносимая тоска. Пробралась в сердце и тут же удушающими метастазами разрослась по всему телу. Побочный эффект алкоголя начал действовать, не иначе. Часто такое случается - после эйфории и веселья вдруг накатывает унылая безнадега.

Буквально через неделю заканчивается год. Итоги, которые можно было подвести за прожитый период, выходили малорадужные и неутешительные. Что она имела на сегодняшний день? Ничего! Работа - ужас-ужасный, от которой ни минимума удовольствий, ни прибыли. Семьи больше нет - распалась. Просуществовала ни шатко ни валко два года, а потом, как оказалось, семьей-то никогда и не была. Жить с Инной, как выяснилось, просто невозможно. Непригодный она для сосуществования человек. Ни хозяйки из нее не получилось, ни матери. Так - недоразумение какое-то, недостойное ни заботы, ни уважения, ни любви. Словно она не живой человек, а девайс какой-то. Приобрели, попользовались, и так и сяк прикинули. Нет, не подходит для дома - не совершенная модель, не вписывается в интерьер, да и вообще, брак какой-то. На свалку ее. Нет, не на свалку, а на завод-производитель, по гарантии, так сказать - к маме с папой.

Для родителей, само-собой, неважно какая она хозяйка и мать. Для них она вечный ребенок. И это все, конечно, здорово, но все же грустно. Не о таком счастье она мечтала.

Не везет ей во всем почему-то.

Фиг с ней с семьей. Не годилась в жены - ну и ладно. У нее даже с любовником, который нужен-то был только для души и тела, ничего не выходило. Впрочем, она вообще-то пока и не начинала думать об этом вопросе. Боялась она новых отношений, пусть даже и несерьезных. Предательство Виктора подкосило веру в себя и в других. Да и к тому же у нее ведь был Вадька. Любовником его, естественно, назвать язык не поворачивался. Какой из него любовник? Объявлялся хитросделанный мальчик раз в месяц, да и то тогда, когда ему ребенка нужно было выгулять, себе для компании, так сказать, и в помощь, а потом опять пропадал надолго. Так что, не любовник он, а так - баловство. Хотя, стоит отметить, очень симпатичное и привлекательное баловство. Классное и так обалденно пахнущее...

Инна еще раз мазнула губами по плечу парня и глубоко вдохнула, сладко зажмурившись.

"Жалко, что он такой молодой, бестолковый и... неизвестно чей..."

– Ты латте любишь?
– вырвал ее из невеселых раздумий голос.

Все это время, пока Инка колыхалась на волнах печали, взращивая и лелея свою накатившую грусть, Вадим медленно, лениво водил пальцами по ее бедру и помалкивал. Тоже, видимо, погряз в каких-то своих мыслях. И вот, получается, думал, думал и придумал.