Чтение онлайн

— Так что ты там говорил про университет? — спросил Курляндский, когда официант понёс наш заказ на кухню.

— Про университет? — переспросил я от неожиданности. Всё никак не могу привыкнуть, что дядя Гот в хорошем настроении и не превращается уже третий час ни в кого другого. — Я хотел сказать, что ваши подходы к фармации настолько превосходят существующие сейчас во всей Российской империи препараты, что это обязательно должно выйти на более высокий уровень. Все эти пережитки прошлого должны остаться в прошлом. В современном мире нет места всем этим вонючим мазям и бестолковым микстурам. Ваши препараты в корне отличаются от всего этого, вы не хуже меня это понимаете. И я считаю, что эти знания надо передавать новому поколению. И не только само знание, но и другое мышление. Пусть молодёжь изобретает новые препараты и пополняет новинками аптечные полки.

— Дело говоришь, — кивнул Готхард Вильгельмович. Лицо его стало более серьёзным, но оставалось нормальным, без прежних эмоциональных перегибов. — Только у меня будет ряд условий.

— Да хоть три ряда условий, дядя Гот, — улыбнулся я. — Главное, чтобы это произошло.

— Хм, — улыбнулся он. — Тогда слушай. Лекции я, так уж и быть, могу читать в самом университете. Практика будет проходить в моей лаборатории во дворце. Давно уже думаю, где рабочие руки взять. Студенты мне помогут и реконструировать то, что есть, и расшириться, и наладить рабочие процессы, на которые у меня просто рук не хватает. Тогда я тебе не только фармацевтов сделаю, а настоящих учёных.

— Хороший расклад, — кивнул я. — Но и в самом университете обязательно лаборатории должны быть.

— Так в чём проблема? — удивился старик. — Есть человек, который с удовольствием будет заведовать этой лабораторией.

— У вес есть ученик, который сможет продолжать ваше дело и двигать прогресс? — обрадовался я.

— А моя Лизонька тебя чем не устраивает? — хитро улыбнулся Курляндский.

— Но я же не могу лишить руководителя лабораторию в госпитале, — ответил я, задумавшись. — Там сейчас налажено производство, их препараты пользуются спросом, их быстро разбирают и новых заказов полно.

— Я знаю, — кивнул Готхард, встречая взглядом заказанные им блюда и громко сглотнул. — Лизонька рассказывала мне. Она обучила достойную смену, они прекрасно справляются сами, а ей там становится откровенно скучно. Хоть она мне не дочь, а внучка, но вся в меня. Ей надо что-то искать, исследовать, делать что-то новое. Созидание у неё в крови.

— Отлично, — сказал я, мысленно потирая руки. Вопрос с фармакологическим факультетом практически решён.

— Но это ещё не всё, — добавил Курляндский, жуя кусок зажаренной особым образом баранины. — Отбор и судьбу студентов буду решать я. И меня абсолютно не волнует состоятельность их родителей и финансовые провокации, чтобы не выгоняли из университета их нерадивых чад. Если уж создавать работников фармации будущего, то достойных.

— В этом плане я абсолютно с вами согласен, — ответил я. — Тот же подход будет абсолютно ко всем учащимся. Император пообещал выделять на нужды университета достаточно денег, чтобы преподавательский состав даже мысли не допускал, что кого-то можно держать в стенах заведения за взятки. Так что по этому поводу можете не переживать. Единственное, о чём я попрошу, не спешить выгонять тех, кто старается, но не всё успевает.

— Если человек работает от зари до зари, он рано или поздно научится выполнять свою работу виртуозно, — произнёс Курляндский, смакуя жульен из каракатиц. — Трудяг не надо недооценивать, им надо просто помочь, потом твои усилия окупятся сторицей.

— Дядя Гот, у меня ещё один вопрос, — спросил я, решив переключить тему. — А вы на мою свадьбу придёте?

— Саш, ну это вообще неуместный вопрос! — возмутился Курляндский и я уже ожидал его превращения в громовержца или злобную агрессивную фурию. Но его возмущённое лицо оставалось в рамках нормального человека. — Как я могу пропустить свадьбу своего новообретённого племянника, а тем более своей единственной внучки? Правильно никак, так что этот разговор можешь больше не поднимать. Вы только обозначьте дату и время. Я теперь, слава Богу, якорем к своему дворцу не привязан. Кстати, Катенька, за это тебе отдельное спасибо. Когда ты меня погрузила в сон, у меня словно вся жизнь перед глазами пролетела. Я и раньше знал причину моего затворничества, а теперь взглянул на неё совсем под другим углом, больше надо мной это не довлеет.

Сестрёнка после его слов засмущалась, пролепетав что-то невнятное в ответ.

— Вы даже не представляете, насколько я рад, что вы теперь стали свободным от проблем прошлого человеком! — сказал я искренне, от души. — С чем я вас и поздравляю!

— Спасибо, Саш, — улыбнулся Курляндский и сыто икнул. — А теперь у меня есть ещё одна, последняя на сегодня просьба.

— Всё, что угодно! — заверил я. Теперь уже не сомневаюсь, что дичь он творить не будет.

— Да просьба в общем-то несложная, — сказал он и хитро подмигнул. — Время ещё не совсем позднее, завези меня к Панкратову, хочу посмотреть, как у него волосы дыбом встанут, когда он меня увидит на пороге. А пока он будет в себя приходить, раскручу его ещё на одну шоколадку.

Мы остановились у парадной дома, где живёт Виктор Сергеевич. На предложение его подождать, Готхард Вильгельмович ответил уверенным отказом.

— Я скорее всего надолго у него задержусь, — хитро улыбаясь сказал он. — Нам есть о чём с ним поговорить. Главное успеть уехать до разведения Литейного моста.

— Хорошо, — сказал я, улыбаясь. Представлял себе, как отреагирует на появление на пороге Курляндского Панкратов. Впрочем, возможно будет больше радости, чем шока, он ведь в курсе, что мы с Катей поехали с миротворческой миссией. — Вы там с ним поаккуратнее, он очень ценный сотрудник и хороший человек.

— Это я и без тебя знаю, — усмехнулся Курляндский. — Мне можешь не рассказывать.

Он помахал нам рукой на прощание и вошёл в парадную, а мы с Катей поехали домой. Уже почти десять вечера и строить другие планы смысла не имеет. Разве что снова поспать в оранжерее Настиного дворца, но это как-нибудь в другой раз.

Когда мы приехали домой и, выслушав замечания Маргариты по поводу неприкрытой шарфом шеи, вошли в дом, выяснилось, что родители ещё не спят, а сидят с чаем у камина и о чём-то мило беседуют.

— О, вернулись наши работяги! — обернувшись воскликнул отец. — Идите с нами посидите, расскажете заодно, чем закончилась ваша поездка к этому раку отшельнику.

— Ничего себе! — сказал я и вскинул правую бровь. — А ты откуда знаешь?

— Виктор Сергеевич рассказал, — ответил он. — Я ему по другому вопросу звонил часов в пять, заодно спросил, как твои дела. Это вы так долго мариновали Курляндского?

— Не, — усмехнулся я, усаживаясь в кресло перед камином и вытягивая ноги в сторону потрескивающих поленьев. — Сам процесс состоялся достаточно быстро. Сначала мы с ним немного повоевали, потом Катя сделала ему массаж головы.

— Массаж головы? — удивилась мама.

— Ну, это, можно сказать, кодовое название, — усмехнувшись ответила сестрёнка. — Нужно было как-то до него добраться. Не подкрадываться же сзади исподтишка.

— То есть под этой маской ты ему провела сеанс? — улыбаясь спросила мама.

— Ага, — кивнула Катя, наливая себе чай. Я немного подумал и решил повторить её действия.

— И каков результат? — поинтересовался отец, пристально глядя на дочь поверх чашки с чаем.

— Курляндского, которого все знали последние годы и, мягко говоря, недолюбливали, больше нет, — ответил я за неё. — Теперь это нормальный человек. После сеанса мы съездили с ним в торговый центр и купили пальто, потом поехали в ресторан.