Чтение онлайн

— Ого! — воскликнул отец, выпучив глаза, чашка с чаем застыла на полпути до столика. Мама перехватила её, пока он не промахнулся и не поставил мимо. — Мне сейчас кажется, что вы про кого-то другого рассказываете, не про Курляндского. И что он, на свадьбу придёт?

— Сказал, что такого события в жизни названного племянника он пропустить никак не может, — улыбнулся я. — И в университете согласился читать лекции по фармакологии.

— Вот это да, — с каким-то странным выражением лица пробормотал отец.

Возможно, мне показалось, но он больше был озадачен, чем обрадован. Мне даже стало интересны причины такого изменения настроения. Сначала хотел спросить напрямую, потом решил лучше сделать это наедине. Он же по какой-то причине не хочет объясняться здесь при всех. Переглянувшись с мамой, я понял, что она думает о том же. Хорошо, что Катя в это время любовалась язычками пламени на догорающих поленьях. Мама приложила палец к губам так, чтобы ни папа, ни Катя этого не увидели. Я коротко кивнул и тоже уставился в камин. Мысли о том, что происходит что-то не то я старательно забил в дальний угол и, чтобы разрядить обстановку и нарушить повисшую тишину, продолжил свой рассказ.

— А сразу после ресторана мы завезли Курляндского к Виктору Сергеевичу, — всё тем же спокойным тоном сказал я. — Он решил сделать ему сюрприз.

— Главное, чтобы до инфаркта не довёл, — рассмеялась мама. Наверно представила лицо Панкратова, когда тот открывает дверь, а на пороге Курляндский.

— Не должен, — усмехнулся я, отреагировав на её заразительный смех. — Панкратов знал, с какой целью мы едем к Курляндскому. Даже выделил нам в качестве универсального пропуска плитку бельгийского шоколада.

— Виктор Сергеевич очень ценит свои отношения с Курляндским, — сказал отец как ни в чём не бывало. Словно не сидел только что в тяжёлых раздумьях. — Я уже слышал как-то про этот легендарный шоколад, но мне он его никогда не дарил.

— Наверно потому, что он знает, что ты не настолько любишь шоколад, как Готхард Вильгельмович, — сказал я, смеясь. — Вот и решил, что незачем на тебя расходовать такую редкость.

— Возможно, — улыбнулся отец, уже окончательно с себя стряхнув задумчивость. Но где-то в глазах читалось, что его это отпустило не полностью. — Давайте наверно уже спать ложиться. Уже поздно, а завтра непростой день. Кстати, сын, если среди твоих обучающихся вдруг найдётся кто-то, кого не особо устраивает работодатель, посоветуй перейти в мою клинику, а то мы уже зашиваемся. После того, как вы втроём от нас ушли, нового никого не появилось, а количество пациентов не уменьшается.

— А чего же ты раньше молчал? — спросил я и покачал головой. А зачем спрашиваю? Давно должен был сам догадаться или хотя бы спросить. А отец стойкий, молчал всё это время. Наверно накипело уже. — Мне, конечно, сложно обещать, все уже пристроены или хотят работать у нас, но я очень постараюсь.

— Спасибо, — сказал отец и улыбнулся.

Пантелеймон принялся сгребать угли в камине в кучу, а Настюха с Маргаритой начали убирать чайные принадлежности. Мы неохотно поднялись с кресел, потянулись на второй этаж, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Я бросил взгляд вслед отцу. Он направился не в спальню, а в свой кабинет, убедившись перед этим, что этого никто не видит. Моего взгляда он не заметил.

Я закрыл за собой дверь, прошёл в комнату и, не раздеваясь, сел на кровать. Сна не было ни в одном глазу, хотя час назад мечтал упасть и заснуть. Странная реакция отца на излечение душевных проблем Курляндского не давала мне покоя. Я решил немного подождать и потихоньку прокрасться к его кабинету, чтобы поговорить.

Отметил для себя на часах десять минут, чтобы заснули те, кто пошёл спать. Стрелка на часах двигалась отвратительно медленно. На всякий случай я снял сюртук, чтобы не шуршал и не мешал, и осторожно открыл дверь. Полная тишина, слышно лишь тиканье настенных часов. Очень осторожно, на цыпочках, я вышел в коридор, убедился, что там никого нет, а двери в другие комнаты закрыты и продолжил красться в сторону кабинета отца.

Когда я уже собирался положить руку на ручку двери, чья-то рука сзади легла мне на плечо. От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Резко обернувшись, я увидел мать, которая прижимала палец к губам. Потом она осторожно открыла дверь в кабинет отца и подтолкнула меня вперёд.

Отец с задумчивым видом сидел за столом. Нашему приходу он нисколько не удивился. Мама тихо прикрыла дверь и мы сели в кресла напротив отца, выжидательно глядя на него.

— Вспоминай, Алевтина, — тихо произнёс отец, глядя на неё исподлобья.

— Что вспоминать? — полушёпотом спросила она, удивлённо вскинув бровь. — Где я успела согрешить?

— Ты поняла, что я имею ввиду, — буркнул отец. — Кто в твоём роду по женской линии обладал таким даром. Это же по женской линии передаётся, я правильно понимаю?

— Правильно понимаешь, — кивнула мама. — И далеко не в каждом поколении проявляется. Мне досталась лишь часть. А нашей дочери перепало похоже гораздо больше.

— Ты так и не ответила, кто? — повторил он вопрос.

— Прабабушка, насколько я знаю, — сказала мама, немного погрустнев.

— О чём вы говорите и в чём причина печали? — не выдержал я. — Такое впечатление, что вы и от меня хотите свой секрет сохранить. Я уже понял, что с Катей что-то не то, ну так вы поясните!

— Голос не повышай, Саш, а то ещё не хватало, — отец не договорил и тяжело вздохнул. — Это похоже дар не мастера душ, а хозяина.

— Хозяин душ? — удивился я. — Никогда не слышал о таком. Чем он отличается?

— Мастер может забраться в твой разум, узнать то, что хочет, повлиять на твои ощущения, сон. Поэтому кроме того, что они помогают в какой-то степени душевнобольным, они обезболивают пациентов во время лечебных процедур. Другие помогают следственным органам узнавать у подозреваемых полезную информацию.

— Это я знаю, — махнул я рукой. — А чем отличается?

— Хозяин способен управлять человеком. Причём так, что тот даже не подозревает, что делает это не по своей воле. Может управлять сразу несколькими людьми, впихивая в их головы мысли, которые те принимают за свои. То есть они могут всё тоже самое, что и мастера, но с очень существенным довеском. Что-то типа грандмастера души.

— Ага, — кивнул я, прокручивая в голове новую информацию. — А что в этом плохого?

— В том, что большинство известных одарённых таким даром, использовали его не во благо, — сказал отец и у него на висках заиграли мускулы.

— Так, послушайте, — начал я, вытянув ладонь вперёд и собираясь с мыслями. — Вилкой тоже можно убить человека, но это же не значит, что все вилки наши враги? Естественно, нет! Вы чего это, в Кате сомневаетесь? Да она золотой человечек, каких немного. Уж она-то точно не поведёт армию зомбированных воинов на осаду Московского Кремля.

— Я тоже так считаю, — кивнул отец. — Но дело в том, когда у них дар просыпается в полной мере и они начинают осознавать все свои возможности, жизненная позиция и понимание ценностей зачастую в корне меняются. Надо что-то придумать, чтобы с Катей этого не произошло.