Чтение онлайн

Парень в одни руки загрузил ящик в машину, пожелал счастливого пути и ушёл, заперев за собой калитку. Странно, неужели ящик такой лёгкий? Я решил поставить его поровнее, но не смог сдвинуть ни на миллиметр. И это тот самый приболевший скульптор камнетёс? Зашибись он богатырь. У меня даже язык не повернулся спросить у него про здоровье. А как я это потащу к Поджарскому в лабораторию? Буду решать задачи по мере поступления.

Разворачиваться прямо перед воротами я не рискнул, можно ухнуть в болото так, что ни один трактор не вытащит, микроавтобус превратится в батискаф, поэтому я осторожно пятился вплоть до впечатляющей лужи на перекрёстке.

Всю обратную дорогу думал о Кате и о том, как ей можно помочь. Самым высокопоставленным чиновником из моих знакомых был сам Волконский. Насколько я понял, у него какая-то старая дружба с Обуховым. Может возможно из этой связи выцедить что-то полезное? Наверно вряд ли. Может Степан Митрофанович ему и друг, но в государственных делах точно не указ.

Странно, что Катя мне до сих пор не звонит, времени прошло уже немало и я начал переживать. Выехал из Луги, прижался к обочине и набрал номер сестры.

— Ой, Саш, прости! — взмолилась она, как только взяла трубку. — Задумалась, забыла позвонить. Я уже домой еду в такси, подъезжаю.

— У тебя всё нормально? — немного успокоившись спросил я.

— Всё в порядке, — обычным голосом сказала Катя, словно все последние перипетии были лишь странным страшным сном. — Домой приедешь поговорим.

Вздохнув с облегчением, я вырулил с обочины и притопил педаль газа, разбрасывая грязь с колёс в разные стороны.

Швейцар в отделении банка удивлённо уставился на мои туфли, цвет которых за слоем грязи был неразличим. Видимо у него в голове не укладывалось, где я смог в городе столько нацеплять. Я снял со счёта нужную сумму и покатил к артефактору.

Поджарский оказался предусмотрительным. Когда я въезжал во двор, увидел на крыльце двух крепких ребят. Потом появился и сам старик. Он жестами указал мне развернуться и подъехать к крыльцу задом. Я открыл багажник, и парни не без труда извлекли деревянный ящик. А тот начитанный парень грузил его один!

— Спасибо, Саш, — довольно улыбаясь сказал Поджарский. — Выручил. В дом не пущу в такой обуви, постой здесь, сейчас я всё принесу. Медальон ешё тёпленький даже.

От артефактора я домой не ехал, а летел. Пару раз на перекрёстках мне настойчиво гудели клаксонами, но для меня важнее было быстрее попасть домой и увидеть Катю. Пока ехал, звонила Настя, я пообещал перезвонить и бросил трубку.

Маргариту мои туфли повергли в культурный шок. Она предположила, что центр города вновь поглотили болота, на которых его в своё время построили. Я не обращал внимания на её душевные тирады, разметал грязь по прихожей и скинув на ходу пальто ворвался в каминный зал, где всё семейство сидело в креслах перед камином и спокойно пило чай.

Тишина и спокойствие. И потрескивание дров в камине. Я уселся в свободное кресло и взял в руки чашку с чаем, которую мне передала мама. Все сидели молча, пили чай и смотрели в камин, словно там шла интересная телепередача, или балет «лебединое озеро».

— И какие у нас новости? — не выдержал я.

Мне до сих пор было дискомфортно от того, что на фоне всеобщего напряжения в последние дни, сейчас все ведут себя, как ни в чём не бывало.

— Да в целом всё неплохо, — первым отозвался отец. — К нам устроились двое новых лекарей, теперь работа наладится. По поводу их обучения методу тонких потоков можешь не переживать, мы их сами обучим. Ну а если не справлюсь, тогда тебя попрошу. Но думаю, что обойдёмся. Борис Владимирович себе ученика подобрал по моей просьбе, неплохой парень, старается. Не такой талант, как Катя, конечно, но очень неплохой для стажёра.

Я замер с чашкой чая в руке и внимательно смотрел на отца, ожидая момента, когда его прорвёт, но этого не происходило. Я бросил взгляд на мать, пытаясь уловить в выражении лица какую-то скрытую тревогу, но нет, совершенно спокойна и задумчива, обычное её состояние во время вечерних посиделок. Ничего уже не понимая, я перевёл взгляд на Катю. Сестрёнка как бы невзначай приложила палец к губам и едва заметно подмигнула.

Теперь всё встало на свои места. Рыбки водят хоровод вокруг пальца. От сравнения родителей с послушными золотыми рыбками, у меня внутри всё похолодело. Я бросил на сестру обвиняющий взгляд, но она покачала головой и пожала плечами. Такой пантомимой можно ещё долго заниматься и не искать логику в жестах, но мне уже хотелось с ней по нормальному поговорить. Однако нарушать сейчас эту семейную идиллию, пусть и созданную искусственно, совсем не хотелось. Уже несколько дней я не видел родителей в таком спокойном и расслабленном состоянии, желание было даже не дышать, чтобы это не испортить.

Мы даже ещё поговорили о городских новостях, что говорят люди о строительстве нового медицинского университета, об общей тенденции к повышению рейтинга клиник, начавших применять метод тонких потоков.

— Видел сегодня рекламу нового сосудистого центра Боткиных, — сообщил отец, допивая чай и снова посматривая на чайник. — Судя по адресу, это перепрофилировалась одна из небольших клиник Серафима Павловича. Ты об этом что-нибудь слышал?

— Да, — сказал я и кивнул. — Андрей хорошо освоил техники работы с атеросклерозом. Он говорил мне, что они с отцом будут открывать сосудистый центр, но не думал, что они сделают это так быстро, молодцы.

— Ты не видишь в этом конкуренции? — удивился отец.

— Нисколечко, — улыбнулся я. — Даже наоборот. Наладят работу и нам можно будет немножко вздохнуть. Таких больных слишком много, чтобы всех вылечить в нашем госпитале. К тому же из-за наплыва сосудистых пациентов мы практически забыли о других проблемах. Нам же нужно расширять сферы деятельности, находить другие малоизученные заболевания и пути их излечения, разрабатывать новые методики.

— Это как раз и ждёт тебя в университете, — улыбнулся отец. — Уверен, что тебя ждёт много новых открытий, а здравоохранение Российской империи в корне изменится. Наверняка найдётся много недовольных, у которых золотишка в карманах поубавится, но в целом для людей это однозначно хорошо. На миллион благодарных лишь сотня ненавистников, я думаю, что это отличный результат. А без негатива не обходятся даже те, кто ничего не делает.

Разговаривая с отцом, я начал успокаиваться. Если я правильно догадываюсь, Катя подействовала на родителей, чтобы они успокоились. Так-то хорошо, состояние хронического стресса и тревоги никому на пользу не идёт, но факт отрицания реальности тоже приносит дискомфорт. По крайней мере мне. На меня сестра решила не распространять своего влияния, я всё помню и осознаю, но то, что рядом все угомонились и ведут себя, как раньше уже подействовало на меня благотворно, тревожность почти ушла.

И на фоне относительного спокойствия разум заработал по-другому. Вспомнил про обещанную Поджарскому шляпу, сожжение которой он возможно уже и простил, но я ему её всё-таки куплю, надо поддерживать со стариком хорошие отношения, возможно ещё пригодится и не раз.

Время близилось к ночи и семейство начало потихоньку рассасываться по своим комнатам. Пантелеймон пришёл наводить порядок в камине, Маргарита помогала Настюхе убирать всё, что осталось после чаепития, а мы с Катей поднимались по лестнице на второй этаж. Я уже хотел сказать ей, что надо поговорить, но в этот момент обернулась мать, стоя у своей двери и задала дочери какой-то вопрос по учёбе, поэтому я повернул в сторону своей комнаты, пожелал всем спокойной ночи и закрыл за собой дверь.

Попробую тогда, как в прошлый раз, подожду пока родители уснут, а бессонницей сегодня они вряд ли будут страдать, а потом тихонько постучусь к Кате. Прошло минут двадцать, за это время я передумал кучу всяких не очень приятных мыслей, как вдруг у меня в голове возник образ: Катя сидит на кровати под шалашиком из одеяла, выглядывает оттуда и жестом зовёт к себе. Образ был настолько чётким, что я сразу догадался о его происхождении, это она меня так зовёт на разговор.