Чтение онлайн

— Я известен этим? — спрашивает он, задыхаясь и вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Черт возьми, если это правда, то что-то действительно пошло не так. Я шесть раз был назван шеф-поваром, за которым стоит следить, в «Время обедать», клянусь. И это то, что люди запоминают?

Он выглядит настолько ошеломленным, что я не могу сдержать смех. Этот звук, кажется, шокирует его. Тео замирает, брови снова взлетают вверх, вероятно, осознавая, как и я, что это первый раз, когда смеюсь над его шуткой, а не над ним самим.

Я неловко прочищаю горло в тот самый момент, когда к столику подходит официантка и ставит на стол новые напитки, забирая пустые стаканы.

— Спасибо, — говорит Тео, хватая новый бокал, но взгляд остается прикованным ко мне. Он жует внутреннюю сторону щеки. — Почему ты меня ненавидишь?

Вопрос неожиданный.

— Разве мы забыли про то самое голосовое сообщение…

На его лице на мгновение проскальзывает неподдельное беспокойство.

— Верно, справедливо. Но это все?

В его взгляде читается серьезность вопроса. Я чувствую, что он не шутит.

— Хочется спросить: это ловушка?

— Нет, не ловушка. Мне просто любопытно. Скажи, что ты думаешь обо мне, оставив в стороне голосовые сообщения.

Я неуверенно ерзаю на стуле.

— Слушай, я уверена, что ты способен на доброту…

Но он перебивает нетерпеливым жестом.

— Не лги. Если есть что-то, что я знаю о тебе, Холланд, так это то, что ты не испытываешь постоянной потребности приукрашивать правду, как девяносто девять процентов населения. Не начинай сейчас.

— Я приму это как комплимент.

— Это и есть комплимент. Давай, — он указывает на свою грудь. — Расскажи самое худшее.

Я с трудом отстраняюсь, настороженно оценивая направление нашего разговора, но смелость, придаваемая виски, течет по венам.

— Ладно, я в игре. Первое, что приходит на ум: твоя походка. Эта… надменная походка, будто ты владеешь каждым сантиметром пола, по которому ступаешь.

Он хмурится.

— Что еще?

— Есть и четвертое качество, о котором люди обычно говорят. Что ты… в целом неприятный человек. И я видела, как ты довольно жестко расправлялся с людьми за простые ошибки.

— Например?

— Например, была проблема с плиткой в «Ниволи». А через несколько недель, когда мы поняли, что они испортили водопровод для бара.

Он притягивает к себе руки и сжимает их на столе.

— Обе ошибки стоили недель в графике запуска. Если кто-то ожидал, что мы будем их хвалить после такого, то это их проблемы, а не мои.

Я плотно сжимаю губы.

— Пожалуй, справедливо. Но тебе не стоило быть таким резким. Нам пришлось из кожи вон лезть, чтобы сохранить отношения с тем поставщиком плитки после инцидента. Они согласились продолжать сотрудничество только при условии, что больше никогда не будем привлекать их к твоим проектам.

На мгновение его лицо искажает гримаса недовольства, словно он готов возразить. Похоже, он не был в курсе этого нюанса.

— Я просто хочу сказать, что, возможно, они и ошиблись, но зачем доводить людей до сердечного приступа?

Тео пристально смотрит на меня. Через некоторое время он вздыхает и делает большой глоток пива.

— Справедливо. Так, это все? Моя походка и то, что я иногда веду себя как козел?

Я пожимаю плечами.

— А еще ты чуть не довел меня до увольнения.

— Да, и чуть не довел тебя до увольнения, — соглашается он, склонив голову набок. — Довольно короткий список претензий для ненависти. Уверена, что не хочешь сказать, что я тебе просто не нравлюсь?

Я демонстративно закатываю глаза, стараясь сделать это максимально выразительно.

— Короткий, но веский.

— Хм, я не верю, что с походкой все так плохо. Звучит немного надуманно, — он продолжает пить пиво, не отрывая от меня взгляда. — Итак, насколько сильно ты хочешь, чтобы этого не произошло? По шкале от «все в порядке» до «предпочла бы выстрелить себе в голову»?

Я не могу сдержать тихий смешок, прежде чем успеваю себя остановить, и на его губах появляется тень улыбки.

— Я бы сказала, что нахожусь на уровне «предпочла бы, чтобы мне вырвали все зубы».

— Значит, я на верном пути, учитывая обстоятельства.

Я провожу пальцем по конденсату на стакане, наблюдая, как влага собирается в капли, стекая на стол.

— Почему тебе вообще не все равно, что я думаю?

В воздухе повисает тишина. Когда я поднимаю глаза, Тео смотрит на меня с пронзительной настойчивостью. Он кажется рассеянным, и я не уверена, осознает ли, насколько пристально взгляд впивается в меня, и что отвечаю тем же — ловлю его взгляд, чувствуя, как Тер без стеснения «поедает» меня глазами. И это не просто взгляд, а что-то большее, наполненное необъяснимым теплом. В какие-то моменты его глаза словно зажигают огонь внутри, и я не понимаю, откуда берется это ощущение. Меня начинает пугать жар, сжимающий грудь, становится трудно дышать. Я больше не могу этого выносить.

— Тео?

Он резко встряхивает головой, и воздух врывается в легкие, отчетливо звуча в ушах.

Что это было?

Тео подносит пиво ко рту, делая еще один долгий глоток.

— Это просто… мрачное любопытство, — произносит он, словно наш разговор не прерывался. — Ничего более.

Он двигается в кресле, и колено внезапно прижимается к моему под столом. Наши взгляды снова встречаются, и мы одновременно дергаемся, ноги сталкиваются еще раз, и в третий раз пытаемся создать дистанцию.

— Извини, — произносим мы в унисон, и его смех обрывается, когда я наклоняюсь, чтобы придержать колено, убирая свое.

Внезапно он чуть расслабляет челюсть, и мои щеки заливает румянец.

Что, черт возьми, происходит?

Я убираю назойливую руку обратно на стол, прочищая горло.

— Прости. Нужно помнить о личном пространстве.

— Мы вдруг озаботились личным пространством?

Я опускаю взгляд. Я наклонилась вперед так сильно, как только могла, почти упираясь в столик. Тео тоже наклонился, и между нашими носами осталось всего несколько сантиметров.

— О.

— И ты даже не отстраняешься. Интересно.

Почему мы не двигаемся? Я достаточно близко, чтобы видеть тонкие морщинки смеха вокруг его глаз. Это само по себе удивительно, ведь я никогда не видела, чтобы он по-настоящему смеялся.

Я сжимаю челюсть.

— Отстаиваю свои позиции.

Он сдвигается еще ближе, и вдруг между нами остается всего пара сантиметров.

— Против чего?

Я улавливаю запах того самого древесного аромата рубашки, он наполняет легкие, окутывая легкой дымкой. В его взгляде появляется что-то новое — что-то странно игривое. Неужели он…?