Чтение онлайн

— Рубашка. Надень, если замерзнешь.

Теперь, заметив, что сам в одной футболке, а по рукам уже бегут мурашки, я начинаю понимать, в чем дело.

— Зачем ты мне ее даешь? — спрашиваю я, не веря в внезапный приступ благородства.

Тео пожимает плечами, изображая безразличие, и засовывает руки в карманы.

— Считай частью программы извинений. Ничего особенного.

Я никогда не была злопамятной. Но даже после извинений и неловкой беседы, которую он, кажется, с готовностью поддерживал на протяжении всей поездки, не могу заставить себя ему доверять — или хотя бы подарить искреннюю улыбку. Один раз обманул — ошибка, два раза — совпадение, три раза — система.

К тому же, раздражать его слишком весело, чтобы от этого отказываться.

Я держу рубашку за плечи и верчу в руках.

— Если я ее надену, кожа не начнет слезать от ужаса?

— Не устраивай спектакль, Холланд.

— О, для этого уже слишком поздно, — я накидываю рубашку на плечи, и она настолько огромна, что приходится трижды закатывать рукава, чтобы освободить руки. Запах легкий, древесно-мускусный — аромат, который я, кажется, раньше не замечала. Я расправляю руки в стороны и смотрю на него. — Ну как? Как я выгляжу?

На мгновение в глазах вспыхивает что-то, что, если бы я не знала его лучше, можно было бы принять за чувство собственничества. Но он тут же моргает и отводит взгляд.

— Выглядишь как ребенок. Она тебе чуть ли не до щиколоток.

Он разворачивается так резко, что даже не замечает, как я показываю язык.

— Кстати, я понятия не имею, какая из теплиц нужна, — говорю я, догоняя его. — Давай попробуем ту, что справа.

Тео распахивает дверь и жестом приглашает войти.

Мгновение спустя я оказываюсь в тропическом раю. Здесь жарко, влажно и душно. Я рада, что успела собрать волосы в пучок, прежде чем они превратились в непослушную гриву. Теплица заполнена до отказа — ряды рабочих столов, уставленных горшками с цветами, маленькими деревцами и зеленью. Десятки подвесных кашпо с папоротниками, филодендронами и плющом ниспадают с потолка, словно изумрудные водопады. Мы окружены буйством зелени самых невероятных оттенков.

Я веду Тео вглубь теплицы. Запах влажной земли и мокрых листьев напоминает весенний дождь, вызывает приятные воспоминания о детстве, проведенном с мамой в ее саду, и по рукам бегут мурашки. Этот аромат хочется запечатать в бутылочку и вдыхать каждый день.

— Осторожно! — кричит кто-то, хотя я не вижу никого вокруг, и мгновение спустя с потолка обрушивается облако тумана, орошая наш маленький оазис.

Туман мелкий, почти мгновенно испаряется, но успевает увлажнить волосы и оставить крошечные капельки на ресницах.

— Думаешь, это намек, чтобы мы ушли? — спрашиваю я, наблюдая, как волосы Тео блестят от влаги, а он смахивает со лба влажные пряди.

Туман так же внезапно прекращается, как и начался, а я замечаю мужчину, идущего к нам.

— Извините, ребята. Не ожидал вас так рано. Вы Джуди? Меня зовут Питер, — он протягивает руку.

У Питера жизнерадостное, загорелое лицо и длинные, до плеч, волосы с серебристыми прядями.

— Приятно познакомиться, — говорю я, аккуратно заправляя волосы за уши и пожимая протянутую руку. — Позвольте представить моего клиента, Тео Джордана.

Питер крепко жмет руку Тео.

— А! Так это вы подписываете чеки. Мне вы уже нравитесь. Пойдемте! — резко развернувшись, он направляется вдоль ряда растений. — Без проблем добрались?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Тео меня опережает.

— Да, все было довольно просто. Здесь потрясающе. Это все ваше?

— Да, сэр! — гордо отвечает Питер. — Я основал это место вместе с отцом, когда было восемнадцать.

Мы проходим мимо рабочих столов, где аккуратно сложены мешки с землей, каждый из которых выше меня ростом.

— Это его дом? — спрашивает Тео, и я отмечаю, что в голосе звучит искренний интерес.

— Нет, он умер несколько лет назад, — отвечает Питер, и голос становится чуть тише.

— Мне очень жаль, — говорит Тео, и я молча киваю в знак согласия.

Питер машет рукой.

— Ничего страшного. Такова жизнь. Теперь там сживем мы с женой, так гораздо удобнее следить за хозяйством. Вот мы и пришли.

Мы доходим до конца ряда и обходим большой стол, усыпанный горшками с суккулентами26 самых разных форм, размеров и оттенков зеленого.

— Это ваши «живые стены». Как видите, мы подготовили несколько вариантов, — говорит Питер, поднимая два панно размером три на три фута27 и устанавливая их на столе.

На них закреплены суккуленты: бледно-зеленые, изумрудные и красновато-фиолетовые, переплетенные темным мхом.

Я провожу пальцем по одному из панно, ощущая упругие, словно резиновые, лепестки и мягкий, губчатый мох. Диана была права: фотографии не смогли бы передать всей красоты.

— Как это вообще работает? — спрашивает Тео, потянувшись к одному из растений.

Питер приподнимает одно из панно так, чтобы оно стояло вертикально на столе.

— Вот так. Если присмотреться, можно увидеть, что мы посадили их в маленькие горшочки, а проволока удерживает все на месте. Видите? Они растут медленно, так что такой вид может сохраняться несколько лет. У нас есть несколько партнеров в городе, которые могут обслуживать их.

— А мы можем изменить рамку? — уточняю я. — На темное, чтобы сливалось со стеной?

Питер кивает в ответ.

— Итак, что думаете? Есть предпочтения между этими двумя? — спрашивает Питер, обращаясь к Тео

— Выглядит неплохо, — говорит он, поворачиваясь ко мне с ожидающим взглядом.

Это так напоминает совместную работу над проектом «Ниволи», когда Тео спрашивал моего мнения, словно оно было единственным, на которое мог положиться. Какие бы ни были ко мне претензии, осознание того, что кто-то вроде него ценит мое мнение, наполняет душу теплом. Но в горле появляется комок, который словно предупреждает не раскачивать лодку, пока между нами наконец-то установилось что-то похожее на мир.

Я просто пожимаю плечами.

— Оба варианта великолепны.

Тео хмурится.

— Это то, о чем ты мечтала?

— Да, — подтверждаю я, избегая его взгляда. — Они прекрасны. А какой вариант нравится тебе?

— Холланд, — произносит он сдавленным, но настойчивым голосом.

— Что? — я начинаю теребить листок суккулента.

— Почему ты не высказываешься мнение? — спрашивает он, поднимая брови и бросая неловкий взгляд в сторону Питера. Тот, кажется, не знает, что думать, явно растерянный перепалкой и переживающий, чем все это закончится. — Эй.