Чтение онлайн

На площади сразу же, словно из воздуха, появилось еще несколько стражников, которые принялись обступать дерзкого оратора со всех сторон. Неумелые воины ощетинились алебардами, молча направив их на нарушителя. Но кузнец был не так прост — он внезапно схватил одного блюстителя порядка за шею, оттеснив его оружие, сжал покрепче и бросил прямо на мостовую. Задыхающийся солдат хватался за горло и сипел, пока его не обступили стражи и не отволокли подальше.

— Тебе это так с рук не сойдет, сукин сын! Уж теперь-то мы от вас точно избавимся подчистую, как от заразы! — прокричал один из них, пока остальные спешно отступали.

Стражники испарились с площади, унеся с собой пострадавшего. Кузнеца мгновенно обступили погорельцы, кто-то похлопывал его по могучей спине, другие лишь качали головами и хмурились.

Ашарх в это время достал из кокона тряпок исхудавшего мальчика, который безостановочно трясся в ознобе. Его белое лицо было искривлено маской страдания. Мужчина поднял на руки свою ношу и понес ее через всю толпу, прямо к рыжему кузнецу, возвышающемуся над людьми как маяк над морскими валами. Лантея незримо ступала рядом. И с каждым их шагом все больше людей поднималось со своих мест, завороженно смотря на бледное тело ребенка.

Откуда-то раздавались неясные шепоты, а потом и крики — мальчика узнали, его окликали по имени, но больной почти не реагировал. Рыжий гигант издалека заметил процессию и двинулся навстречу, ловко перехватив у Аша изувеченное дитя.

— Витим! Сынок Имая! Живой, но весь горит!

— Ножки его изуродованы!

— Бледный совсем! Знахарей покличь!

— Эх, как парнише сказать, что вся семья-то его сгорела?

— Сиротка он теперь. Жаль мальчугана.

— Вот что поганец-жрец натворил! Дитя невинное на всю жизнь калекой сделал!

Толпа вокруг волновалась как живое море. Со всех сторон спешили люди, чтобы посмотреть на выжившего мальчика, коснуться его лба, попричитать. Где-то пробивались к больному старухи-знахарки, кто-то нес котлы с чистой водой, а другие искали одеяла и чистые тряпки. Все погорельцы хотели помочь чудом оставшемуся в живых Витиму.

Ашарх отступил назад сразу же, как его ношу забрали. Он ловко протиснулся обратно к Корице сквозь толпу, ему хотелось оказаться как можно дальше от происходящего, чтобы не пришлось с натянутой улыбкой выслушивать благодарности селян. Лантея же, напротив, суетилась вместе с остальными, иногда ловя на себе вопросительные взгляды.

Именно в этом момент где-то с соседних улочек раздалось лошадиное ржание и послышались суровые выкрики.

— Разойдись!

— Дорогу!

На крохотную центральную площадь, которая и так уже достаточно была заполнена бездомными погорельцами и любопытствующими жителями Зинагара, ворвался крупный конный отряд стражи в кольчугах, вооруженный гораздо серьезнее, чем те несколько солдат, которые изначально противостояли рыжему кузнецу. Из табуна фыркающих вороных коней с хмурыми всадниками гордо выехал верхом на вышколенном жеребце зарамской породы жрец. Это был достаточно молодой мужчина, которого жизнь уже успела наградить круглым брюхом и проредить его светлую бороду. Одет он был в роскошные жреческие одежды, украшенные богатой серебряной вышивкой. Тибост поднял обе руки, унизанные перстнями, вынуждая всех на площади замолкнуть, и начал вещать:

— Мудрейший глава города Вех Кариус и я, верный служитель могучего Залмара, почтили вас великой милостью, жители деревни. Мы великодушно приняли вас в гостеприимном Зинагаре, как истинные верующие позволили вам временно здесь найти приют, окружили заботой и теплотой! Но что же мы получили в ответ? Лишь черную неблагодарность! Вы не только осмелились поднять руку на стража закона, так еще и опорочили служителя Залмара грязной клеветой!

На площади начались волнения, с разных концов послышались недовольные крики толпы.

— Убийца!

— Душегуб!

— Будь ты проклят!

— Жрец — поджигатель! Вздернуть его!

Лицо Тибоста искривилось, он поджал сухие губы и кивнул своим сопровождающим. Всадники начали сдавливать толпу с краев, угрожая затоптать скандирующих погорельцев. Общий шум стал тише, но кое-где начались драки со стражниками.

— Я возмущен до глубины души! Как верующие могут без доказательств и свидетелей пытаться в чем-то обвинять жреца бога, который чист душой и телом, всегда соблюдает Заветы Залмара, добр к верующим и открыт перед истиной! Это гнусно! — прокричал Тибост, прижимая ладонь к груди.

Неожиданно в середине столпотворения началось активное движение. Люди подняли над головами щуплое тело Витима, завернутое лишь в одеяло. Словно великого полководца, бледного юношу несла над площадью волна человеческих рук, пока мальчик не оказался прямо перед глазами жреца. Витим был слаб, лицо его осунулось, на щеках залегли тени, а веснушки теперь выглядели мрачными пятнами. На мгновение одеяло распахнулось, открывая ужасные, наполненные гноем и сукровицей, раны на ногах. Мальчик вытянул вверх руку, в которой была зажата богатая металлическая фляга, украшенная камнями.

— Я видел тебя в деревне в ночь пожара. Ты был пьян и уронил эту флягу. Не твое ли имя на ней, жрец? — парень говорил медленно и негромко, каждое слово давалось ему с трудом, но сразу же подхватывалось толпой.

Тибост побледнел мгновенно, руки его мелко задрожали, но все же он отдал приказ ближайшим охранникам забрать вещь. Когда фляга перекочевала в его ладони, то жрец спрятал добычу в свой карман, и неприятная ухмылка исказила его лицо.

Ашарх внимательно наблюдал за происходящим и за своей спутницей, которая все это время держалась рядом с кузнецом. Девушка постоянно сжимала губы и кулаки в бессильной ярости, а пару раз и вовсе порывалась выйти вперед. Аш в такие моменты прикрывал глаза, чтобы после открыть их и с облегчением убедиться, что хетай-ра все же оставалась на месте. Но когда жрец начал свою последнюю громогласную речь, то Лантея быстро развернулась, встретилась глазами с профессором и устремилась в его сторону.

— Услышьте же меня! Теперь я вижу, что темная напасть пришла в славный город Зинагар. Жители деревни погрязли во лжи и пороках, не ведают они, что творят, и учат детей своих лишь злу. Великий Залмар наказал деревню за грехи ее, обрушил божественный огонь на головы обманщиков. Но они не смирили гордыню свою, ведь нет в них ничего святого, и разум их затуманен пороками. А посему вижу я лишь один способ очистить всю эту скверну! Нужно казнить зачинщиков и изгнать из нашего города оставшихся грешников, дабы не смели они наполнять своей скверной чистых душой верующих Зинагара!

Жрец дал знак своей свите, и стражники, обнажив оружие, начали плотным кольцом окружать ревущую толпу.

Лантея успела выскользнуть из сжимающегося окружения в последний момент. Путники быстро покинули город через те же ворота, в которые они и вошли изначально, оставив позади вопли рыдающей толпы. Лучше было обойти город снаружи, так как теперь внутри было слишком небезопасно. Девушка молчала, лишь иногда яростно терла себе виски или раздраженно била кулаком по ладони. Ашарх не приставал к ней с ненужными разговорами, он понимал, что у Лантеи рушилось видение мира. И все, что он мог сделать, — это просто молчать и радоваться ее здравомыслию, которое восторжествовало над наивным героизмом.