Чтение онлайн

После купания профессор, обернувшись в простыню, остался сидеть на крыльце дома. Ему не хотелось одному находиться в маленькой комнате, где за занавесью лежало тело умершей. А на улице стоял приятный вечер, наполненный запахами уходящего лета — горечью луговых трав и терпким ароматом дикой яблони. Чистое распаренное тело остывало, обдуваемое свежим ветром. И в эту минуту Аш поймал себя на мысли, что он рад, как все сложилось. Еще никогда жизнь не казалась ему такой насыщенной. Каждый день приносил с собой новые знакомства, открытия или уроки. Да, несправедливость властвовала по всех уголках Залмар-Афи, но мужчина ценил те крупинки человеческой доброты, что он находил в окружающей его действительности.

Он сидел долго. Лантея уже успела наполнить себе бадью и помыться. Из сарая она вышла укутанная в простыню, как и ее спутник, и села на ступеньки рядом. На мгновение профессор залюбовался белизной ее кожи, напоминающей мрамор. Краска совершенно сошла с волос девушки, полностью обнажив седину. Теперь это была та самобытная красота, какой обладала кувшинка, распускающая белоснежные лепестки на темной поверхности озера.

— Я хотела поблагодарить тебя, — нарушила молчание хетай-ра.

— За что?

— За то, что посоветовал тогда не вступаться за погорельцев в Зинагаре. Я слишком поздно поняла, насколько ты был прав.

— Я рад, что ты вовремя ушла с площади. Действительно рад, Тея, — мягко произнес профессор.

— И еще за то, что согласился на мое предложение пойти в пустыни. Хотя оно и выглядело тогда сумас…сумаб…суброд… Тьма!

— Сумасбродным? — подсказал Ашарх, скрывая легкую улыбку. — Оно и сейчас таким выглядит.

— Знаю, — Лантея тяжело вздохнула. — Но больше всего я благодарна тебе за то, что помог мне сегодня ночью. Если бы я оказалась одна рядом с тетей в эти часы, то, наверное, сошла бы с ума от отчаяния. Она была моим самым близким созданием.

— Неужели у тебя на родине не осталось родителей, братьев или каких-нибудь друзей? — ненавязчиво спросил профессор, срывая травинку и засовывая ее себе в рот.

Ашарх сочувствовал Лантее: он видел, что смерть Чият далась ей очень нелегко. Но гнойный нарыв лжи, который зрел с момента их встречи в Италане, необходимо было вскрыть. Если хетай-ра бы соврала своему спутнику даже в такой мелочи, как наличие матери и сестры, то профессор намеревался сразу же вывести ее на чистую воду с помощью дневника.

— В Бархане, откуда я родом, живет моя семья, — после небольшой паузы начала говорить девушка. — Мать, отец и сестра с братом. Но ни с кем из них я никогда не была так близка по духу и видению мира, как с Чият.

Преподаватель перекатил языком травинку во рту, чувствуя, как Лантее тяжело говорить истину. Она наматывала на палец прядь еще влажных волос: Аш давно понял, что хетай-ра делала это исключительно в моменты наивысшего напряжения.

— С отцом и братом я практически не пересекалась в Бархане, — продолжила девушка. — Нашим мужчинам не позволяют воспитывать детей, этим всегда занимаются лишь матери. Поэтому отца я впервые увидела уже взрослой, и мы всегда придерживались с ним лишь формального, вежливого общения. Как предписывают наши традиции.

— А брату тоже нельзя было с тобой нормально говорить?

— Когда я ушла из города, то он еще не достиг совершеннолетия. До его наступления мальчикам практически запрещено общаться с другим полом. Девочки должны проводить время в своем кругу, а юноши — в своем.

— Получается, ты росла под надзором матери и сестры? — профессор с любопытством слушал откровения Лантеи. Подробности социального устройства Бархана хетай-ра разжигали в мужчине бессознательное стремление к познанию нового.

— Да, если можно так сказать. Мать всегда была в своих делах, а моя дорогая старшая сестра только и делала, что потакала маме и во всем желала быть на нее похожей. Мне никогда не нравилась эта ее склонность к лести.

— Как я тебя понимаю, — вполголоса сказал Ашарх. Ему неожиданно захотелось открыться своей спутнице, чтобы отблагодарить ее за искренность. — Знаешь, у меня подобная история. Мои родители целыми днями трудились на своем хозяйстве, ухаживая за лошадьми. И мой брат и старшая сестра мечтали только о том, как им самим быстрее достанется эта ферма. А мне все это и даром было не нужно.

— А чего же ты хотел? — Лантея притянула к себе колени и уперлась в них подбородком.

— Уехать учиться. Но семья меня не поддерживала. Да, признаться честно, из всех них по-доброму ко мне относилась только младшая сестренка. Мара всегда верила, что я исполню свою мечту.

Ашарх неожиданно замолчал, ком подступил к горлу. Хетай-ра повернулась посмотреть на притихшего собеседника и с удивлением заметила, что он с трудом сдерживает слезы, хотя никогда раньше она не видела, чтобы преподаватель давал волю своим эмоциям.

— Что случилось с твоей сестрой? — тихо спросила девушка.

Тягостное молчание повисло в воздухе, Аш сидел не двигаясь какое-то время, зажав в пальцах истерзанную травинку. Его безжизненный взгляд был устремлен в пустоту.

— Она умерла.

Профессор сказал это негромко, почти шепотом. А после резко встал, выбросил стебелек и вошел в дом.

***

Дверь распахнулась, привычно заскрипев, пропуская Ашарха в прохладу дома. В лицо ударил запах подгоревших лепешек, пота и почти родная вонь навоза. Исери сидел за столом прямо в башмаках, в которых только недавно вычищал стойла.

— Зачем ты натащил в дом навоза? — Аш обогнул младшего брата по широкой дуге и направился к печи, где лежали свежеиспеченные лепешки.

— Потому что я работал, в отличие от тебя. Еда только для тех, кто трудится! — выкрикнул Исери и бросился наперерез брату, не подпуская его к очагу.

Ашарх скрестил руки на груди и начал злобным взглядом буравить младшего, который ответил ему неприличным жестом из сложенных пальцев.

— Почему у тебя кровь на руке? — неожиданно заметил Аш. — Опять со своими тупыми друзьями душил кошек?

— Они не тупые! Однажды мы и тебя задушим, если будешь так о них говорить! И эту глупую скотину Дымка, который меня укусил сегодня!

— Врешь. Дымок смирный. Что ты ему сделал, Исери? Признавайся!

— Да ничего я не делал! Он просто взял и укусил меня. Я это так не оставлю! Я тоже сделаю ему больно! — разозлился младший брат и топнул грязным башмаком.

— Не смей трогать Дымка. Ты же знаешь, отец на будущей неделе поведет его на продажу.

— Отец со мной считается! Если я скажу, что Дымок бешеный, то его зарубят. Потому что папа мне ферму оставит, а не тебе! — Исери скорчил гримасу и показал язык.