Чтение онлайн

Ярость Элррика взорвалась с новой силой. Он метнулся к столу и с грохотом перевернул его, бумаги и предметы разлетелись по всему кабинету. Громкий звук заставил воздух в комнате завибрировать, но Торра не шелохнулась, лишь продолжала смотреть на сына с непоколебимым спокойствием.

– И каким образом я теперь смогу стать королем?! – кричал он, его глаза сверкали в бешенстве.

Торра выдержала взгляд, голос волчицы оставался спокойным, но в нём появилась холодная, расчетливая уверенность:

– Я организовала схватку за Право Истинного. Ты теперь официально претендент на трон, сынок, и до поединка к тебе никто не предъявит претензий. Таков закон! У тебя нет реальных соперников, Элррик. С твоим уровнем никто не сможет тягаться. Ты победишь и станешь королем. Это твой шанс. Это НАШ единственный шанс.

Элррик медленно покачал головой, его кулаки всё еще дрожали от ярости. Всё, что она говорила, звучало разумно, но каждое слово резало душу. Она видела в этом план, тогда как он видел лишь цепочки разнообразных вероятностей. И большинство этих цепочек оканчивались его гибелью.

– Дамирр... Перед смертью он сказал мне, что привязал корону к выбору дочери. Он сделал так, что Лиана будет иметь решающее слово. Он дал ей страховку! Мать, ты понимаешь?! – в голосе Элррика прорезались нотки отчаяния, а глаза сверкнули яростью. – Эта сучка запросто может задрать лапу и помочиться на все твои планы.

Лицо Торры на мгновение исказилось, и ее глаза полыхнули гневом. Она не знала этого и сжала зубы, в который раз проклиная покойного короля. Нужно будет предупредить Касарра об этом факте. Казалось, ее голос стал еще более ледяным:

– Этот самодовольный глупец обрек народ Лунории на хаос. Но я решила и этот вопрос. Лиане недолго осталось жить. Я гарантирую это. К тому же, если она появится на поединке, то будет обязана либо принять победителя как свою пару, либо предложить своего претендента, которого ты одолеешь. Ты понимаешь, Элррик? Дамирр своими действиями дал дочери страховку, но и обрек ее на то, чтобы согласиться с незыблемым правилом Права Истинного. Она будет вынуждена либо принять тебя, если ты победишь, либо потерять избранного, отказаться от власти и… умереть.

Элррик медленно выдохнул, чувствуя, как ярость начала затухать, уступая место холодной решимости. Он не хотел признавать, что мать могла быть права, но у него не оставалось другого выхода. Торра всегда права. Это его шанс и путь к власти. Всё, что оставалось, – идти до конца и не оборачиваться.

Тишина повисла в комнате, и только тяжёлое дыхание Элррика заполняло ее. Он медленно поднял голову, взглянув на мать. В ее глазах был холодный блеск удовлетворения.

– Усиль контроль на границе обитания кланов. Брось все свободные силы на поиски королевы, – холодно приказал Элррик, слизывая кровь, что сочилась из порезов на ладонях после разрушенной мебели. – Не упусти Лоррентию. Я не позволю ей снова исчезнуть.

Торра кивнула, ее лицо вновь стало безмятежным, будто ничего и не произошло. Ее спокойствие внушало ужас. Она была готова на всё ради его будущего, и Элррик начинал понимать, насколько далеко это всё зашло.

– Ты правильно мыслишь, сынок, – сказала она, ее голос вновь стал ласковым и мягким, словно ничего не случилось. – Всё это ради твоего будущего.

Оборотень молча отвернулся. Взгляд скользнул по бутылке, лежавшей на полу среди беспорядка. Подняв ее, он сделал еще один глоток, чувствуя, как алкоголь разливается по венам, затуманивая сознание. Этот глоток был горьким, но он принес кратковременное утешение. Это будущее, о котором мечтала мать. Но в этом будущем виделось так много теней, залитых жертвенной кровью. И канцлер понимал, что эти тени становятся его частью. Он, возможно, стал тем, кого боялся больше всего, – тем, кто ради власти готов пожертвовать всем. И теперь, стоя среди разрушенного кабинета, он осознал, что обратного пути уже нет. Еще месяц назад он бы принял правоту матери о том, что в поединке за Право Истинного у него нет соперника. Однако зуд в тех местах, где разряд молний молодого ликана, покрытого черной шерстью, прочертил на его коже смертоносный узор, намекал, что теперь это не так.

***

Вот уже почти месяц Лоррентия с дочерьми жила жизнью обычной волчицы, получив приют у гостеприимной старушки в одном из многочисленных поселений центральной части Лунории. После того как она избежала гибели, королева обсудила текущую ситуацию с Элиасом. Опасаясь новых покушений на свою жизнь и жизнь дочерей, волчица решила не рисковать, пробиваясь через кордоны в клан покойного мужа. Они договорились затаиться на время, прикинуться переселенцами, попавшими в непогоду и потерявшими в пургу свои вещи. В деревеньке, находившейся в неделе пути до границы, их и приютила одинокая волчица по имени Ливиана.

Ливиана по рождению полукровка. Ее отец был человеком, который некогда организовал в этой небольшой деревушке пекарню. Будучи человеком с добрым сердцем, он научил соседей искусству выпечки, а его хлеб пользовался большой популярностью в ближайшем городе. Мать Ливианы была волчицей, которая так и не смогла адаптироваться к жизни среди людей и ежемесячно оборачивалась, чтобы сбегать в лес, оставляя девочку на попечение отца.

Ливиана, в отличие от своей матери, предпочитала жить в людской форме и за всю свою жизнь лишь несколько раз принимала волчье обличье по настоянию матери. Когда отец умер, а мать не вернулась после очередного полнолуния, Ливиана осталась одна и вынужденно взвалила дело отца на свои плечи. Женщине пришлось несладко, но соседи не оставили ее, помогали, чем могли. Она продолжала печь хлеб, а староста деревни организовывал перевозку выпечки и реализацию в городе. Годы шли, и погруженная с головой в работу полукровка не заметила, как незаметно подкралась старость. Волчья кровь отталкивала от нее женихов со стороны людов, а человеческая сущность вынуждала чистокровных оборотней воротить нос. Одиночество стало для Ливианы привычным образом жизни до момента, когда поздно вечером в щербатую дверь ее дома постучали.

Лорра представила Элиаса как своего старшего сына и рассказала хозяйке печальную историю о муже, погибшем в метели, когда они пытались пересечь горы. Она описала его как храброго волка, который до последнего защищал семью, прикрывая детей и жену своим телом, пока не замерз насмерть. Легенда была печальной, но убедительной, и Ливиана охотно в нее поверила. Как полукровка Ливиана не могла унюхать отсутствие связи крови между Элиасом и девочками, и потому она без сомнений приняла их в свой дом.

Старушка с радостью разделила кров, хоть ее дом и сарай с дровяной хлебопечкой не были рассчитаны на подселенцев. Дом был ветхим, доски на полу скрипели и прогибались, крыша текла, а стены трещали под воздействием времени и ветра.

С первого дня Элиас принялся за ремонт, укреплял стены, латал крышу и заменял сгнившие балки. Работы было много, и парень проводил целые дни, восстанавливая домик Ливианы, чтобы сделать его безопасным и удобным для семьи королевы. Парень поднимался еще затемно, чтобы успеть сделать как можно больше до наступления вечера. Работая руками, Элиас ощущал, как напряжение и страх последних месяцев немного отступали. Ремонт дома стал для него своего рода способом сбежать от тяжёлых мыслей о братьях и Лиане. Он укреплял фундамент, заменял прогнившие балки и чинил всё, что могло вызвать опасность для королевской семьи. К концу дня молодой оборотень сильно утомлялся, но это была хорошая усталость – усталость от честного труда, который приносил результат. Постепенно дом начал меняться – крыша больше не сифонила, как дуршлаг, стены стали прочнее, а полы перестали озвучивать каждый шаг скрипом. Ливиана наблюдала за тем, как ее дом оживал, и глаза старой женщины светились благодарностью.

Лорра, вспоминая уроки домашнего повара на королевской кухне, вместе с Эльзой и Айлин принялись помогать Ливиане с выпечкой. Это было нелегко, особенно для принцесс, которые никогда не занимались подобной работой. Горячие противни часто оставляли ожоги на руках, тяжёлые мешки с мукой натирали плечи, а непривычные к труду пальцы покрывались мозолями.

Ночами девочки тихо плакали от боли в подушки, и Лорра, услышав всхлипы, приходила к ним, садилась рядом на кровать и гладила по головам. Она говорила, что они сильные, что гордится ими, и что их усилия не напрасны. Эти моменты сближали, и постепенно девочки научились сдерживать слёзы, понимая, что расстраивают мать. Каждый раз, когда им становилось особенно тяжело, Лорра была рядом, даря им тепло и поддержку, несмотря на собственную усталость. Королева гордилась принцессами. Они с честью выдерживали невзгоды, не ныли и старались помочь, несмотря на тяжесть работы. Она видела, как дочери взрослели, становились сильнее, учились справляться с трудностями. Каждый вечер, глядя на их сонные личики, Лорра чувствовала, как в ее сердце разгорается гордость.