Чтение онлайн

Эльза и Айлин учились месить тесто, вырезать формы, выпекать хлеб, и каждый раз, когда у них получалось всё лучше, Лорра чувствовала, что ее старания не напрасны. Она помнила, как в детстве сама училась месить тесто на королевской кухне и теперь передавала знания дочерям. Они были аккуратными и старательными, и хотя поначалу у них было достаточно неудач, постепенно они стали справляться всё лучше. Ливиана тоже учила девочек, показывала, как правильно смешивать ингредиенты, как следить за температурой в печи. Каждая удачная буханка хлеба была для всех маленькой победой, и женщины не уставали хвалить помощниц за их старания.

Закончив с ремонтом, Элиас стал возить хлеб в город на продажу. Так как его никто в округе не знал, он мог без страха отправляться в путь, используя ручную тележку. Город находился достаточно далеко, и дорога туда была нелегкой, особенно когда на пути попадались разбитые участки, или когда приходилось подниматься в гору, толкая перед собой тяжёлую кладь. Но Элиас справлялся – он был сильным и выносливым, и его желание помочь «семье» давало ему дополнительные силы. Эти поездки занимали целые дни, и каждый раз, возвращаясь, он приносил свежие новости и сплетни из города.

Сегодня на рынке он услышал, что на август назначены официальные поединки за Право Истинных. Это известие заставило Лорру задуматься.

Вечером, когда уставшие сёстры легли спать в своей крохотной комнате, а Ливиана ушла со свежим пирогом в гости к соседке, Лорра и Элиас обсуждали дальнейшие планы. Они понимали, что главы всех родов явятся на поединок, и у беглецов появится шанс примкнуть к делегации Северных. Наверняка те остановятся в городе на ночь. А если и нет, никто не сможет помешать беглецам нагнать посольство на пути в столицу. Только под защитой Свигорра, тестя Лорры, они смогут официально «воскреснуть» и раскрыть правду о канцлере.

– Ваше величество, это слишком рискованно, – заметил Элиас, жуя подгоревшую корочку забракованной булки, глядя на Лорру. – Но, возможно, это наш единственный шанс. Мы должны рассказать миру правду, иначе у нас нет будущего.

– Согласна, – тихо произнесла Лорра.

Ее глаза устремились к окну, за которым ночное небо усыпали мириады звезд.

– Мы должны рискнуть. Ради девочек, ради Лианы, ради всего, что у нас осталось.

Королева протянула руку и мягко, по-матерински сжала ладонь Элиаса. Его глаза встретились с ее, и в них считывалась абсолютная благодарность, понимание и поддержка. Беглецы знали, что у них впереди не так много времени, но вместе они обязаны справиться.

Лорра наклонилась вперед, коснувшись лба Элиаса, и тихо прошептала:

– Я верю в нас, сынок. Мы пройдем через это. Ради нашего общего будущего.

Когда смущенный Элиас ушел спать на чердак, Лорра осталась одна в тишине, смотря на звездное небо в окне и прислушиваясь к тихим звукам ночи. Она обхватила себя руками, стараясь удержать тепло в прохладной комнате, и мысленно обратилась к богине, в которую верила с самого детства.

– Единая, прошу тебя, защити мою старшую дочь, где бы она ни была сейчас. Пусть она найдет путь к правде, пусть ей хватит сил и мудрости. Пусть ее сердце останется светлым, несмотря на все тяготы, что выпали на ее долю, – Лорра закрыла глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. – Защити ее, прошу тебя.

Молитвы вернули ее к тому времени, когда она сама была маленькой девочкой и обращалась к Единой о защите для своих родителей. Тогда ее просьбы так и не были услышаны, но Лорра надеялась, что ее старшей дочери повезет больше. Она вспоминала, как ее мать рассказывала о Единой, о ее могуществе и доброте, и Лорра хотела верить, что богиня слышит ее теперь, когда ей это нужно больше всего.

Тишина ночи ответила ей далеким волчьим воем. Королева, хоть и не слышала слов, почувствовала едва заметное успокоение, словно кто-то невидимый благодатно прикоснулся к ее плечу. Она понимала, что впереди еще много испытаний. Им нужно продолжать скрываться от преследователей, избегать людей канцлера, которые были готовы на всё, чтобы вернуть их назад, а также выдержать долгий и опасный путь до столицы. Нужно тщательно спланировать каждый шаг и быть готовыми к любым неожиданностям. Но Лоррентия была готова пройти через все это ради своих детей, ради их будущего.

Снаружи, за окном, зимний ветер мягко колыхал деревья, и волчица чувствовала, как этот звук приносит некое утешение.

– Мы справимся, – тихо прошептала она в пустоту, ее голос затерялся в ночи.

Лорра представляла, что где-то там, на другом конце этого бескрайнего неба, ее старшая дочь тоже смотрит на них и думает о своем доме. И эта мысль приносила ей силу и уверенность в том, что они снова будут вместе.

Не думайте, что хуже быть не может,

Судьба еще найдет, чем удивить.

В углу на ринге жизни расположит,

Покажет вам, как глубоко умеет бить.

После трехдневного оборота Леонид проспал в своей комнате весь день. ДраКоша, как истинный фамильяр, не собирался позволить кому-либо помешать отдыху хозяина. Он-то знал, что такое потребность в восстановительном сне не понаслышке. Целый месяц исцелял свою шкуру в логове после последней битвы. Тело котоящера, истощенное до предела, нуждалось в покое, а магические раны, которые он получил, требовали особой регенерации. В течение первых дней он практически не шевелился, находясь в подобии анабиоза. Каждый день и каждая ночь проходили в состоянии между болью и восстановлением, когда внутреннее пламя медленно возвращало силу его когтям и крыльям. Только неделю назад он начал чувствовать, что может снова взлетать, но даже тогда каждый взмах крыльев отзывался тяжестью и усталостью. И только содействие старой ведьмы, поддержавшей ДраКошу в самые первые дни, позволило фамильяру вернуться в привычный мир. Жутко голодным! Благо Леонид, перед тем как завалиться спать, не забыл подпитать его парой миллилитров свежей крови из вены. ДраКоша отметил про себя, что у крови хозяина появился новый интересный привкус, а сила магии в ней возросла неимоверно.

Сытый фамильяр заскучал и решил оставить возле Леонида свою проекцию. Пускай следит, если что сможет разбудить, а сам отправился в соседнюю комнату – к девчонкам. Отсутствие информации напрягало, а то, что он подсмотрел во сне Леонида, не давало ответов. Способность разделять сны была одним из его особых умений, которым он редко пользовался, чтобы не нарушать личное пространство хозяина. Но в сейчас необходимо понять, что творилось у того в голове.

Во сне хозяин находился в каком-то лесу в своем волчьем обличье. Высокие деревья тянулись к небу, пропуская лишь отдельные лучики света, которые мягко освещали округу. Рядом с ним бежала белоснежная самка, явно волчица Лианы. ДраКоша чувствовал, как сердце Лёни наполнялось теплыми чувствами, почти радостью, когда шерсть пары мелькала рядом. С ней он ощущал себя цельным, свободным, их движения были настолько синхронны, что казалось, будто они единое существо. Волчица касалась его носом, играла, и в этот момент тот понимал, что вот она – абсолютная гармония. В лесу его сна не было страха или сомнений, только глубокое единство и взаимное понимание.

Но тут, словно разорвав полотно идеальной картины, появилась человеческая фигура. Незнакомая ДраКоше девушка стояла среди деревьев, а ее длинные распущенные волосы играли на ветру. «Эмили…» – эхом отозвалось ее имя. Взгляд карих глаз смотрел на волков с теплом, пониманием и каким-то невероятным притяжением. Фамильяр почувствовал, как внутри хозяина росло раздвоение: его волчья сущность была привязана к Лиане, к ее белоснежной волчице, но его человеческая сторона так же сильно тянулась к этой девице. Она манила его, ее взгляд обещал что-то особенное, человеческое, то, что не связано с инстинктами зверя.

Фамильяр ощущал, как его разум, вслед за разумом Леонида запутывался между двумя мирами. Тот пытался сделать выбор – идти за Лианой, оставаясь в лесу, где каждое движение рядом с волчицей приносило ему радость и свободу, или же последовать за незнакомкой, которая воплощала ту жизнь, где он мог быть просто человеком. Открытым, без всех этих звериных инстинктов и сложностей. С каждой секундой выбор казался всё более мучительным, и Леонид не знал, какое решение будет правильным. Его волк тянулся к Лиане, а его человеческое сердце – к Эмили. В этом сне душу молодого оборотня разрывало, и конфликт был настолько глубоким, что даже в царстве Морфея вызывал тревогу…