Чтение онлайн

Глаза его, более не человеческие, живо напомнили Ульдиссиану глаза Лилит. Демон снова и снова мерил крестьянина оценивающим взглядом, отыскивая то, чего – уж это-то Ульдиссиан чувствовал – в нем отродясь не имелось.

– Хитра она необычайно, разум ее – что твой лабиринт. Узнав спустя не одну сотню лет, что ангел навсегда, без возврата изгнал ее в бескрайнюю пустоту, я не слишком-то опечалился, – со смехом признался Люцион. – Впрочем, если речь о ней, «навсегда» – понятие относительное, уж Инарий-то должен это знать. Ее следовало предать смерти, однако их ангельская братия слишком, слишком сентиментальна.

Внезапно Ульдиссиана охватил поток синих потрескивающих искр. От боли он вскрикнул, но крик его был заглушен силой магии.

Если все это для Люциона что-либо и значило, демон о том ни словом не упомянул.

– Теперь вопрос только в твоем брате и в том, кто мог овладеть им, – сказал он, кивнув себе самому. – Солгал я о многом, но не об этом. Он вправду одержим неким демоническим по природе своей существом, однако создание это – не просто, не просто демон… Пожалуй, займусь-ка я изучением вас обоих. Как тебе это понравится?

– Будь ты проклят.

– Спасибо, я уже проклят. Ну что ж, в дорогу?

Люцион улыбнулся еще шире, и мир вокруг Ульдиссиана подернулся дымкой, утратил зримую основательность. Сквозь него, мало-помалу обретая четкость, проступили смутные очертания величественных, просторных покоев. «Главный Храм!» – охваченный ужасом, подумал Ульдиссиан.

И в этот миг, озаренная отсветами окружавшей Ульдиссиана магической силы, в горло Примаса вонзилась стрела.

От сильного удара голова Люциона качнулась назад. Из жуткой раны брызнула кровь. Наконечник стрелы вошел в тело столь глубоко, что Ульдиссиан удивился: как только он не пронзил шею врага насквозь?

– Ульдиссиан! – крикнул Ахилий. – Ульдиссиан, попробуй освободиться!

Освободиться Ульдиссиан пробовал с той самой минуты, как был пленен, но всякий раз терпел позорное поражение. Сейчас он вновь воспользовался советом Мендельна, но и это ему не помогло. Может, в тот, прошлый раз вырваться удалось только благодаря счастливому случаю да силе брата? Подумав об этом, Ульдиссиан вновь вспомнил насмешки Лилии. Да, сам по себе он – пустое место… ничто…

Резкий свист послужил провозвестником новой стрелы, направленной в Люциона. Памятуя о мастерстве Ахилия, Ульдиссиан не сомневался: стрела ударит именно туда, куда лучнику и хотелось бы.

Однако в последний миг Люцион поймал стрелу, перехватив ее в каком-то дюйме от собственной груди. Без труда переломив древко надвое, небрежно бросив его на землю, Примас потянулся к стреле, вонзившейся в горло.

Выдернутая из раны, стрела ужасающе чмокнула. Примас сделал глубокий вдох, и сочившаяся из раны кровь сама собою втянулась назад, а края раны сомкнулись, срослись, так, что от нее не осталось ни следа.

Откуда-то слева до Ульдиссиана донесся голос Ахилия.

– Да сколько ж можно! – с досадой выругавшись, прорычал друг.

Люцион бросил взгляд на смоченный кровью наконечник стрелы. Далеко высунув раздвоенный язык, демон дочиста слизнул с острия алую влагу, хмыкнул и отшвырнул стрелу в сторону.

– Безупречный выстрел, да среди ночи, да из лука, зачарованного на промах! Из тебя выйдет великолепный морлу, – сказал он. – Не хочешь ли примкнуть к нам?

С этими словами Примас поманил Ахилия к себе. Тот закряхтел от натуги, и Ульдиссиан, услышав шарканье шагов, догадался: охотник идет вперед против собственной воли.

– А ведь я не занимался ничем подобным уже многие сотни лет, – глумливо заметил их общий пленитель. – И совсем позабыл, какое это удовольствие – проделывать все самому, не полагаясь на склонных к ошибкам смертных…

И тут в него, откуда ни возьмись, полетел новый снаряд. Но если стрела Ахилия вонзилась точно в цель, то этот – брошенный камень – ударился обо что-то вроде незримого щита вокруг Люциона и отскочил прочь.

Однако, невзирая на это, следом за первым камнем на Люциона обрушился целый град булыжников, обломков ветвей и прочих непонятных, неразличимых во мраке предметов. Да, точность многих бросков оставляла желать много лучшего, но с десяток наверняка попали бы в цель, если б не та же сила, что преградила путь первому камню.

И тогда из джунглей, со всех сторон, окружив всех троих плотным кольцом, высыпали жители Парты с Кировой дочерью во главе.

– А ну отпусти его! – вскричала Серентия. – А ну отпусти их обоих!

Крик ее подхватили и остальные, а громче всех – Ром, также оказавшийся в числе предводителей. Горожане грозно потрясали примитивными копьями, топорами да вилами, обычным оружием простонародья. В Примаса полетело еще с полдюжины камней, но и из этого никакого толку не вышло.

Тут на лице демона впервые отразилось что-то помимо самоуверенности. С невероятным интересом обвел он взглядом толпу.

– Впечатляюще, впечатляюще! – загремел Люцион. – Я ведь и не почувствовал их приближения, пока в меня не швырнули первого камня!

С этим он, сузив глаза, вновь устремил взгляд на Ульдиссиана.

– Чья же это заслуга? Неужто твоя? А может, твоего брата? Нет, думаю, дело все же в тебе, в пешке моей сестрицы! Чувствую, всех их кое-что связывает меж собой, но начало сия связь берет в… да, вполне логично, вполне… причина наверняка в…

Оборвав фразу на полуслове, Люцион с головой погрузился в раздумья. Очевидно, приняв это за колебания, Ром испустил воинственный вопль и с полудюжиной товарищей устремился вперед.

Люцион с легким недоумением взглянул на атакующих. Земля вокруг него всколыхнулась, вздыбилась, и…

Люди, деревья, кусты – удар не пощадил ничего. Взрыв разнес джунгли на многие ярды вокруг. Воздух задрожал от пронзительных криков, ночь на миг озарилась ослепительным светом.

За собственную жизнь Ульдиссиан не боялся: он и сам предпочел бы сейчас умереть, да только демон держал его под защитой. Однако другим на пощаду рассчитывать не приходилось, и сердце Ульдиссиана заныло от боли при мысли о том, что творится со всеми теми, кто пришел сюда из-за него.

Казалось, это не кончится никогда, но на самом-то деле волшебство Люциона длилось не долее мгновения ока. Когда же оно завершилось, на двадцать шагов вокруг не уцелело ни единого дерева, а земля не только растрескалась и почернела, но замерцала огнем изнутри, словно демон невольно навлек на себя гнев целого мира. Прежде в джунглях царила влажная удушливая жара, теперь же сам воздух обжигал ноздри.

– Таков и есть вкус грядущего, – подытожил Люцион, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Таким и станет сей мир, перестроенный по образу нашего.