Чтение онлайн

И всё же он сказал:

— Хорошо.

Мама пошла на вынужденную мировую с Кастетом и уже дня три с завидным равнодушием терпела его визиты к нам. А в гости Пашенька зачастил, оправдывая это подготовкой к экспедиции.

Хотя какая экспедиция? Все вопросы он уже обсудил с моим братом. Мы повторим путь Диего Ромеро де Моро и начнем наши поиски с Ямайки. А точнее с города Сент-Энс Бей. Он же в эпоху конкисты Севилья ла Нуэва. Именно туда прибыл испанский идальго, прежде чем отправиться в порт Номбре-де Дьос, потом в Панаму и оттуда уже в Перу.

Яхту до Ямайки нам предоставит какой-то Хозяин. Щедрый, но жуть какой опасный тип. Он же раскошелился на всё оборудование и обмундирование для группы. А ещё этот дядя каждые два дня будет ждать от Кастета устный отчёт по спутниковому телефону. Контроль? Может быть. Но Пашу такая дотошная забота начальства нисколько не смущала, а наоборот придавала какой-то уверенности. Слышала как он заверял свою ненаглядную Княгиню, что при малейшей опасности за нами тут же прилетит вертолёт с бравыми парнями и железными аргументами. Так что беспокоиться не о чем.

Но мать есть мать…

Выслушав Кастета она прозрачно намекнула ему, употребив все известные ей ненормативные эпитеты, что его ждёт, если не дай бог с голов деточек упадёт хоть один волосок. А в конце маминого монолога с явными угрозами Паша недовольно буркнул: «Вот за дочку твою и сам чёрт не впишется. Ты Ритке тоже не указ!». Это уже Паша деликатно намекал Княгине, что она, как мать, со мной справиться не может, а требует от чужого человека невозможного. И ещё добавил, что неплохо бы, свистнув у меня дневник конкистадора, слинять быстренько в закат. Маме такое предложение понравилось и, одарив Кастета снисходительной улыбкой, она вызвала у Студента шквал негодования в виде демонстративного ухода на улицу. Он даже дверью ляпнул для большего эффекта.

Приревновал Олеженька жёнушку к её бывшему партнёру. Чего, кстати, за отчимом я раньше не замечала. И мама впервые за пять лет их совместной жизни не побежала вытирать муженьку сопли. Она просто отвела бесцветный взгляд в сторону от выжидающе застывшего на террасе Олега. Бедолага думал, что жена поспешит объясниться. Только Великая Княгиня никому никогда не позволяла манипулировать собой и все капризы Студента были бессмысленны.

В тот момент я посочувствовала Олегу. Сама испытывала такую же невыносимую боль. С одной только разницей, женщина, которую он любит, знает причину его ревности и, быть может, позже попытается всё исправить. Паша даже не замечал меня, устремив всё своё внимание на мою мать. А я стоя за дверью, вытирала ладонями потоки слёз и проклинала тот день, когда ему в голову пришла идея привлечь моё семейство к чертовым поискам этого мифического Эльдорадо.

И тут мать окончательно добивает меня, приглашая Пашу поужинать с нами. От такого гостеприимства мы с Олежей были не в восторге, чего не скажешь о Паше. Он прям приободрился, расплываясь в придурковатой улыбке адресованной хозяйке дома.

Как прошёл ужин? Ужасно.

Мама весь вечер болтала с Кастетом. Она видите ли, нашла с ним общие точки соприкосновения. Паша не принуждено шутил, ухаживая за ней с галантностью английского джентльмена. Олеженька злился, вливая в себя конские порции бурбона и покрываясь красными пятнами от злости. Стеф ковырялся вилкой в тарелке, настороженно поглядывая то на багровеющего от ревности друга, то на мило щебечущую парочку в конце стола. Слава на ужин не пришёл. Полагаю причина во мне. После того, то между нами произошло, брат намеренно избегал моей компании. А когда этого у него не получалось, старался даже не смотреть в мою сторону. Я словно умерла для него… А, может, отгородившись так от своей непутёвой сестры, он пытался справиться с терзающими его чувствами? Не знаю… Но мне до боли не хватало брата. Того брата каким он было до стриптиз-клуба.

Я… Что дела я на этом чертовом ужине? Пила как отчим? Нет. Даже если бы я захотела ужраться до поросячьего визга, мне не представилось бы такой возможности. Мама хоть и была поглощена общением с Кастетом, но зорко следила сколько и что я пью. Стоило мне только подтянуться за бутылкой бурбона, и строгая родительница сделала замечание, а Паша поддержал. Пришлось сесть на место и продолжить без особого аппетита расчленяться вилкой какое-то водоплавающие существо.

Вот засада! Самый отвратительный ужин в моей жизни. Будь мама моей ровесницей, и я бы показала ей — где раки зимуют. Нет, не набросились бы на неё с кулаками, и не вцепилась бы в аккуратно уложенную гриву. Я действовала бы грязно и подло. Исподтишка… Но она моя мать. Мать, да ещё и носящая под своим сердцем моего маленького братишку. И мне пришлось весь ужин тихо давиться своей ревностью.

А поздно вечером, будто почувствовав что-то неладное, она пришла, как когда-то в детстве, пожелать мне спокойной ночи.

— Ты куда-то собралась? — спросила мама, осторожно прикрывая за собой дверь.

Собралась. Позвонила Мегги и вытащила её в бар. Ну, не могла я больше сидеть в этой тюрьме под названием — семья! Задыхалась!

— Да, — быстро отвечаю, докрашивая ресницы.

Я не обернулась. А зачем? Мамино отражение в зеркале и так хорошо передавало её немое возмущение. Почти глубокая ночь, а дочка куда-то намылилась. Не порядок!

— А не поздно родная?

— Нет, — стараюсь не сорваться на скандал, но тупые вопросы уже подбешивают.

— А…

— Мам, ты что-то хотела? — бросив небрежно тушь на столик, резко поворачиваюсь.

— Хотела, — со вздохом говорит мать, и грузно садиться на кой моей кровати. — Я знаю у нас не простые отношения, — начинает лечить меня. — Но я люблю тебя. Очень-очень люблю. Милая, я чувствую, что в последнее время с тобой что-то происходит. Ты изменилась. А ещё эта твоя недавняя хандра. Скажи, причина в Алехандро? Вы расстались?

Вот дался ей этот Алехандро! Меня прям выворачивает уже от одного упоминания о нём. Не хотела ругаться. Правда, не хотела, но резко всплывшие картины проклятого ужина тротиловой шашкой взорвались внутри меня, разнося взрывной волной всю мою накопившеюся ревность по венам. Сорвалась. Черт возьми, я сорвалась!

— Расстались, мам! Я бросила Алехандро! Но не из-за этого мне так хреново, мама! Мне плохо, мам! Плохо! И плохо от того, что мужик, которого я люблю, любит другую женщину! А знаешь кто эта женщина?! — задыхаясь, хриплю я злостью и бегаю глазам по испуганной матери. — Эта баба — ты!

— Рита, — хлопая ресницами, как дурочка, шёпотом протянула она моё имя и ужас исказил её лицо.

Первое что пришло матери в голову это: «Олег». Вот поэтому она так испугалась. Но я не стала выжидать большего драматического момента и в лоб назвала имя мужчины. Вы думаете ей стало легче? Нет. Мать схлынула с лица и, прижав ладонь к левой груди, тяжело задышала. Ей будто резко стало не хватать воздуха.

Открывая рот, как выброшенная на берег рыба, мама еле слышно зашептала:

— Рита, что ты такое говоришь? Ты же его совсем не знаешь. Он убийца. Жестокий убийцы. Палач Хозяина.

Её речь сбивалась прерывистыми вздохами, от чего казалась какой-то заторможенной. И мне бы остановиться, пожалеть чувства родной матери, но я уже не могла. Внутри меня всё клокотало от распирающей ревности. Казалось, я злюсь на весь мир, но больше всего на неё.

Вот что в моей матери такого, чего нет во мне?! Почему Паша после стольких лет разлуки, да ещё после такого подлого предательства, продолжает восхищаться своей Княгиней? Чем она так зацепила его за живое? Дерзостью? Гордостью? Смелостью? А, может, просто тем, что когда-то была в его жизни, и уходя оставила в черствой душе палача рваную кровоточащую рану.