Чтение онлайн

Ладно этого понимаю, а Пашу нет. Мне говорит, что семья не для него, а сам с таким умилением рассматривает её раздувшийся живот, что хочется наброситься на него с кулаками. Мне, значит, таблетки глотай! Ублюдки ему не нужны, но деток с Княгиней заимел бы с радостью. Вот как здесь не вспылить? Да так, чтобы дом сотрясся от моего гнева. Но, я стояла за дверью и тихо глотала обиду, изнывая от бушующей во мне ярости. Радовало лишь одно, оно же давало мне надежду. Как бы Паша ни любил мою мать, она никогда не снизойдёт к нему.

Люди, как магниты, и притягиваются к друг другу только противоположности. Нам с Пашей просто нужно больше времени. И желательно подальше от вечно раздражающей матери.

— Оля, всё понимаю, — разводит он руками, — вот поэтому и договаривался с твоим сыном.

— Что?! — заорала мама, выпучивая глаза.

«Ну, — думаю, — сейчас и любимчик отгребет по-полной!».

Но, нет. Слава отделался лишь эмоциональным всплеском и то коротким. Мама повернулась к сыну, глядя на него в упор, и всем своим видом демонстрируя, что ждёт объяснений.

Скандал любимому Славику родительница и не собиралась закатывать. Он же мамина гордость! Да, и мой брат не спешил оправдываться. С только ему свойственной невозмутимостью Слава поставил её перед свершившемся фактом: «Мам, всё уже договорено». Другими словами, делай что хочешь, мамочка, но твой сынулька взрослый мужик и сам всё решает. В принципе, как всегда. Мой брат никогда ни с кем советовался. Только его решения, только его мнение, и только его жизнь. Вот прям весь в маму!

— Ты знал? — это уже вопрос Олеженьке и мама подозрительно спокойна.

Вот как затишье перед бурей.

Стеф только почувствовав, что запахло жаренным, ретировался на безопасное расстояние от эпицентра намечающегося скандала. То бишь свалил на веранду, плотненько закрыв за собой стеклянную дверь. Друг Студента, вообще, не переносил выяснений отношений. Он и с моей крестной расстался легко и спокойно. Тётя Света просто ушла, а Стеф просто забыл о том, что она была в его жизни. Ей вот только не забыть. Премиленький карапуз стремглав носится по квартире и улыбаясь зовёт её «мама». Да, ещё и на Стефа похож. Это залёт, товарищи! Но самый любимый тёткин залёт.

— Оля, милая… Я… я знал, но… Нет. Я догадывался и…, — сбивчиво оправдывался Олеженька, поглаживая плечи жены, как отвлекающий манёвр.

Правда, маму уже начинало распирать от злости. Её лицо покрывалось пунцовыми пятнами. Заметив это не слишком красивое преображение супруги, Студент тут же перестал мямлить и перешёл к уговорам, напоминая, что ей нельзя нервничать. Доктор же запретил. Никаких потрясений.

Да, блин, каких потрясений?! Тут маму, считай, кинули. И кто? Родной сын. И как? Договорился за её спиной с врагом. Ещё и проценты обсудили. И муженёк хорош. Знал, и молчал.

Мама была на волосок от нервного срыва. И вернуло ей душевное равновесие не нытьё Студента, не влюбленные гляделки Паши и не пропитанный холодностью взгляд взрослого сына. Она выдохнула весь свой гнев, когда увидела меня, стоящую у аквариума и опускающую в воду дневник испанца.

А что? Они тут в экспедицию намылились, а меня по-бороде, значит? Ну, уж нет! Еду с ними, или эти пережившие пятьсот лет бумажки найдут своё последние пристанище в аквариуме с маминой золотой рыбкой. Да, я стерва! Ни мне, так никому.

— Рита, — шепчет мама, мотая головой.

И тут же все переключают своё внимание с истерик беременной женщины на её не менее эксцентричную дочь. Вот это эпичный момент! Студент побелел. Паша громко ругнулся матом. Даже у Славы с лица схлынула вся его хваленая невозмутимость. Похоже, я двигаюсь в правильном направлении, по миллиметру приближая дневник к воде. Вот уже и рыбка подплыла полюбопытствовать, что это там такого большое ей сейчас обломится.

— Змейка, отдай тетрадочку дяде Паше, — хрипит Кастет, осторожно делая в мою сторону шаг, и тянет руку.

А я ещё на миллиметр вниз. Синхронный стон разлетается по комнате, от чего моя довольная улыбка становится ещё шире. Так нервишки потрепала, теперь можно немножко закрепить результат и озвучивать свои требования.

— Не отдам, — ехидничаю я и вожу уголком дневника туда-сюда у самой кромки воды.

— Рита, отдай дневник. Не дури, — вмешивается брат, а голос у него впервые дорожит, и взгляд устремлён куда-то поверх моей головы.

Он всё ещё не может смотреть мне в глаза. Даже прозвище, которым меня назвал Кастет, осталось для Славы не замеченным. Видать, брат сильно переживал все эти дни, забыв даже про такие простые человеческие потребности, как сон. Слава выглядел изрядно помятым, будто сутки на пролёт бухал не просыхая. Правда, запах перегара мой нос не улавливал. Поэтому я и решила, что братика мучила бессонница. Если в этой компании он ещё мог изображать крутого пацана с претензией на альфача, то с моим появлением это у него плохо получалось. Терялся всем известный Князь… Да, и на меня Слава больше так не действовал, как раньше. Осознав за эти несколько дней, какую теперь я имею власть над братом, моя зависимость перед ним бесследно испарилась. Такие чувство, что будто бы ярмо с шеи сбросила.

— Нет, — твёрдо сказала я, взглядом бросив вызов брату.

Мол, всё братик, кончалось твоё потакание мной. Сомневаешься? Тогда рискни и все узнают о твоей маленькой тайне. Мама расстроится… Очень расстроится, Слава.

Брат всё понял и отступил, отдав главную партию в решении назревающего конфликта Кастету с мамой. Студента не беру в расчёт. Он во всём поддакивает жене, и своего мнения у него я никогда не наблюдала. Как любимая жёнушку скажет, так и будет, а он поддержит. Как же без этого? А потом гордо скажет: «Это мы решили!». Тьфу, а не мужик!

Вот только мама сейчас ничего не решала. Ее мутило. Нервное напряжение спровоцировало новый приступ тошноты. И она пыталась справиться с ней, дыхательной гимнастикой. Вдох-выдох. Вдох-выдох… Вроде легче желудку, а желания прибить родную дочь не убавилось. Это я в маминых злющих глазищах прочитала.

Ну, и пофиг! Не в первый раз она меня так ненавидит. Переживём! Главное, чтобы Паша меня любил, а всё остальное для меня уже не имеет значения.

— Чё ты хочешь? — процедил сквозь зубы он вопрос.

Злой. Нет. Даже не злой, а в ярости! Аж кулаки до синевы в костяшках сжал. Но всё равно держится. Борется с ярко выраженным желанием размозжить дурную мою голову.

— Я еду с вами в экспедицию. И это не просьба, а уже свершившийся факт, — говорю я, смотря прямо ему в глаза. — И ещё тебе крупно повезло. Я в совершенстве знаю латинский.

Твою мать, если бы не кончик дневника почти коснувшийся воды, Паша со скоростью зверя рванулся бы с места и утопил бы меня в этом аквариуме. Столько бушующей ярости в глазах мужчины я ещё никогда не наблюдала. Даже мой брат в тот момент показался мне плюшевым зайчиком, по-сравнению с Кастетом. Наверно, я первая и единственная особь женского пола осмеливавшаяся испытывать на прочность его нервную систему, ставя свои смехотворные условия.