Чтение онлайн

— Прости, пожалуйста, прости, — еле слышно тараторю я.

Наверно, впервые в жизни я искренняя в своих словах. Не лгу, не загибаю пальцы на удачу. Я признаю свою вину.

— Рита, — устало со вздохом говорит брат, будто ему что-то мешает, что-то сдавливает грудь, — ты представить себе не можешь, что я пережил вчера. Что я чувствую сейчас. И как мне больно, сестричка. Ну, в кого ты такая? В кого, Рита? В тебе столько глупости и безрассудства. Ты хоть понимаешь в какие опасные игры играла и с кем?

Боюсь ответить, и боюсь кивнуть. Боюсь, что мой малейших писк приведёт Славу в бешенство. А ведь раньше я даже и не предполагала каким жестоким он бывает. Всегда само спокойствие. Всегда уравновешен. А теперь? Теперь в когда-то родной теплоте я чувствую угрозу. Сильно-сильно зажмуриваю глаза и молчу.

— Ты думала, что просто танцевала? — продолжает брат. — Рит, у Жоржа просто не танцуют. Там все девки продаются. И тебя продали бы. Только я сказал: моя, не трогать. Я ж не знал, что ты сестра. Увидел, как танцуешь. Захотел, да всё некогда было. Приду — тебя нет, уйду — появишься. Вот и расходились наши дорожки до вчерашнего вечера.

Шумный вдох и почти со стоном выдох, режут меня по живому, но смелости поднять глаза на брата всё равно не хватает. А ему больно. И я уже всем своим естеством ощущаю эту боль, удавкой стягивающую мне горло, рыданием перекрывающую кислород.

— Там комната есть в подвале, — осекается на полуострове Слава, будто самому тошно от того, что сейчас он мне говорит. — Рит, там всё жёстко. Очень жёстко, понимаешь?

Жёстко? Как жёстко?! О чём это он? Поднимаю глаза и вижу все ответы на свои пока не заданные вопросы. Господи, я совсем не знаю своего брата. Нет. Я знаю Славу, но абсолютно не знаю мужчину сидящего напротив меня. За так родным сердцу образом старшего брата, вырисовывается настоящий хищник. Я даже не могу себе в полной мере представить эту комнату. Нет, я краем уха слышала о ней. Девочки шептались, но то что там происходило было скрыто за семью печатями. Лика тоже молчала. Да она и в лице менялась, если я задавала неугодные вопросы о… О том, кто клиенты в этой комнате и почему после них девочек долго нет.

— Что там? — еле шевелю губами, смотря на каменное лицо брата.

— То, что не каждая выдержит, — отвечает он. — Рита, особые клиенты Жоржа платят огромные деньги, чтобы там развлечься. Согласия у девок не спрашивают.

— И ты там был? — с осторожностью задаю так пугающий меня вопрос.

— Несколько раз.

Стало мне ответом, оборвавшим сердце куда-то в область желудка. Мой брат извращенец. Садист или мазохист? Но ведь и я не лучше. Тогда с Пашей. Это тоже выбивалось за рамки нормальности, а я кайфовала. И что мой брат тоже такой сумасшедший? Или жестокий? И не сорви он с меня маску, чтобы было? Они с Кастетом потянули меня в ту комнату, жёстко драть вдвоём? Да ну нафиг! Паша не такой. Стоп! Я и брата таким не считала, а он комнатки для садомазо посещает. Нервишки там щекочет, что ли? Вряд ли, хлеща девок плёткой будешь на расслабоне.

— Ты…, — еле ворочаются языком от шока. Не каждый день узнаешь о таких интимных тайнах родного брата.

— Я Лику туда заказывал. Она сама предложила. И было это по обоюдному согласию, — он запнулся, словно мысленно подбирал слова в своё оправдание. — Рита, но это со мной без особой жести, а с другими нет. Я знаю, что там происходит и кто постоянно пользуется этой комнатой. Ты туда не попала только потому что я запретил. А ещё торги отметил, — огорошил меня Слава.

— Какие торги? — округляю в недоумении глаза, но уже начинаю представлять себе невольничьи рынки колониальной Америки, и на душе сразу становится поганенько.

Дикость какая-то! Мы же живём в современном мире, где давно победили свобода, равенство и братство. Или все эти лозунги об идеальном обществе так и остались на уровне утопии? Похоже, я совсем не знаю этой жизни. Да, и как её познать, когда тебя укутывают от неё в кокон из постоянной заботы, ограждая от всего, что может навредить. Иногда я вырываюсь из искусственно созданного родными вакуума комфорта, чтобы прочувствовать все прелести свободы. Вот только из-за своей неопытности и вздорного характера вечно вляпываюсь в какое-нибудь говнище.

Твою ж мать! Хотела просто танцевать, а меня едва не выставили на торги. И снова спасибо брату. Отвёл беду своей заботливой рукой. Правда, есть один нюансик. Когда Слава покровительствовал мне, он в душе не знал, что за красотка вертит задом на пилоне. И вот маски сорваны. Девушка, которой он собирался овладеть — младшая сестра, но от этого желание брата не угасло. Оно продолжало теплящимся огоньком мелькать в серых глазах Славы, держа меня в каком-то затяжном напряжении. Вроде не злиться и говорит с привычной мне уверенностью, но голос низкий, хриплый, возбуждённый. И дыхание… Слава специально сдерживает его. Он сам страшится всего того, что с ним происходит.

— Торги, Рита. Кто даст больше, тот и хозяин, — и отвёл помутневшие от преступной страсти глаза. — Ну, что, сестричке, хочешь ещё там потанцевать?

Не хочу. Больше не хочу. Дотанцевалась уже, хватит. Шумно вздыхаю, боясь пошевелиться, чтобы ненароком не спровоцировать родного брата на воплощение в реальность его недавних эротических фантазий с Красоткой Марго. Всё-таки эта грань между нами размыта и, наверное, как прежде уже не будет никогда. Только бы её не переступить. Пусть потеряла свою чёткость, но всё ещё напоминает нам о вековом табу.

Грани, границы, линии, пропасть… Всё это лишь условные определения того, что нас разделяет. В реальности люди легко переступают через любой запрет. И только самые сильные способны противостоять искушению обрести настоящую свободу от морали, нравственности и законов. О всего того, что придумало некое наивысшее существо, чтобы хоть как-то упорядочить человеческую жизнь…

Я слабая, а Слава сильный. В нём есть несгибаемый внутренний стержень. То, то делает мужчину мужчиной. То, что даёт его слову крепость алмаза. Но, в тот момент, мой брат не выдержал и позволил эмоциям взять над собой верх. Буквально в какие-то доли секунды Слава рванулся ко мне, схватив своей пятерней за затылок, притянул к себе. Притянул так близко, что я лишилась всякой воли к сопротивлению в его стальных объятьях. Его холодные серые глаза, пульсируя в такт моему испуганному сердцу, застыли на моих глазах. Желваки на челюстях брата нервно ходили, а тяжёлое горячее дыхание обжигало лицо. Слава напомнил мне вампира, вот-вот готового впиться в мои губы голодным поцелуем и до дна всю меня испить.

— Ты больше не будешь танцевать, и не будешь общаться с этой шлюхой Ликой, — дышал уже знакомой яростью брат, сдавливая болью мой затылок и запутывая пальцы в моих волосах. — И ещё, что за мужик избил парней убка Риккардо? И куда ты с ним ездила?

Моя подружка Лика была мне совсем не подружка. Это она предложила мне попробовать свой танцевальный талант у Жоржика. Знала тварь, что там происходит и нарочно притащила меня туда. С какой целью? А просто так. Не всё же таким, как она, страдать от мужской похоти. Не вышло. Князь наложил своё «право вето» на тело приглянувшейся ему Марго. Потом таскала меня в «Каракатицу», надеялась, что хоть там меня отымеют хором голодные до девок моряки. Опять облом. Хозяин бара не дурак. Видел меня всего один раз в компании Князя и губера на боях без правил и запомнил. Так что куда не кинется Лика Великий Комбинатор везде пролетает, как фанера над Парижем. Терпела бедняжка меня аж несколько месяцев, пока Риккардо не объявился. Подружка ему и слила ненавистную представительницу золотой молодежи. Ещё и выманить из безопасного района пообещала, что, кстати, сделала. На кидалась со мной в баре и свалила, типа, в сортир, а сама за углом наблюдала за своим маленьким триумфом. И опять все её планы по мокрому месту пошли. Нарисовался какой-то мужик и раскидал моих похитителей. Подружка в глубокой печали. Лица моего спасителя не видела. Спиной к ней стоял. Машину тоже не разглядела. Темно было, да и быстро уехали. Расстроилась? Очень. Ещё больше расстроилась, когда Князь за вещами сестры в стриптиз-клуб заглянул и поволок в ту комнату полезное с приятным совместить. Мой брат далеко не дурак и откуда ноги растут сразу понял.

Лику жалко. Хотя, наверное, мне не стоит её жалеть, а кошки всё равно скребутся на душе, когда про неё вспоминаю. Она знала моего брата с не лучшей стороны и осознано пошла на эту аферу. Но, в данный момент судьба Лики меня мало волновала. Взбешенный не совсем нормальной ревностью брат требовал правды, а я небезосновательно боялась её говорить. Перебьют ещё друг друга! И я соврала. А что ещё мне оставалось? Сказать и трястись от страха, что в их разборках кто-то погибнет. Кто-то близкий. Кто-то любимый и… самый лучший. Я не могла потерять ни Славу, ни Пашу. Не могла. Вот и врала, задыхаясь от безысходности в руках чужого мне Князя, но такого родного старшего брата.