Чтение онлайн

— Э, Князь!

Летит соловьём в мои уши спасительный голос Паши. Решил всё-таки вмешаться в семейные разборки и так вовремя! Ещё чуть-чуть и моя челюсть треснула бы под прессом жилистых пальцев брата.

— Князь, слышь? Ты это дома хоть прибей сеструху, но при мне девку не тронь! Не люблю я насилия!

Насилия он не любит. Ага, как же! Но на брата подействовало. Славик разжал пальцы и отступил. Щёки тут же закололи огнём от резкого притока крови. Не удивлюсь, если завтра в зеркале замечу сине-зеленые следы от нежной хватки брата.

— Кастет, довезешь Ритку до дома? — всё ещё пристально смотря на меня, спросил у Паши брат, и,не дождавшись утвердительного ответа, прошептал. — А я прогуляюсь.

— Не вопрос! — без особой радости буркнул Паша, смяв только что подкуренную сигарету.

— Слава, — позвала я умоляющим голоском.

— На хр пошла, — рыкнул он в ответ и, поджав зло губы, заиграл желваками, тем самым демонстрируя, что разговор между нами окончен.

Спорить в это раз я не отважилась. Как говорится, я девка рисковая, но не самоубийца. В том состоянии, в котором прибывает мой брат, его лучше лишний раз не раздражать своим присутствием, а то мало ли чем это может закончиться. Ведь реально убьёт. По глазам вижу, что моя жизнь висит на волоске Славкиного изрядно потрёпанного сегодня самоконтроля. Домой, значит, домой. И медленно пятясь спиной к ждущему меня Кастету, я с покорностью восточной женщины опустила глаза.

Доигралась, дура.

Наверно, у каждого мужчины есть грань, которую он старается не переступать. Ведь нарушив её границы, он уже никогда не будет прежним. А я едва не стала для родного брата этой страшной причиной, по вине которой в нём почти пробудился настоящий монстр.

Лях* — поляк.

Мой самый худший день. Нет. Вечер. Меня разоблачили, сорвав так любимую мной маску. Вообще, у человека в социуме сразу несколько масок, которые он примеряет в зависимости от его окружения и ситуации. И я не исключение. До сегодняшнего ЧП у меня была маска роковой красотки Марго. Теперь же я снова стерва Ритка. Младшая сестра удачливого во всём и уважаемого в городе Князя, а ещё любимчика маменьки.

Пфф… брат обиделся и, похоже, серьёзно. От смерти в лапищах разъяренного Славы меня спасло лишь присутствие Кастета…

Кастет… Паша… Мой желанный мужчина стоит возле внедорожника, приоткрыв дверь, и с уже знакомым прищуром смотрит на меня, медленно проползая взглядом с ног до головы. Улыбка сдержанная. Не то полная сарказма ухмылка, не то оскал разочарованного мужчины. Девчонка, с которой он провел незабываемую ночь (я надеюсь), не кто иная, как дочь его обожаемой Княгини. И он пытается скрыть за натянутой улыбкой свою злость на меня, на себя, на Князя, на НЕЁ… Мою мать. Ведь то, что между нами было ещё сильнее отдалило Пашу от любимой женщины. Ни на минуточку не усомнюсь, что мою мать от всё-таки любит. Или любил… Но в любом случае у Кастета остались глубокие чувства к разбившей его сердце Княгине.

А я…? Я была лишь приятным время провождением, о котором Паша вспоминает с содроганием. Ведь в отличии от брата, я разбудила в душе Кастета настоящую звериную сущность. И уже не важно, что эта страшная сущность всегда была его вторым Я. Его суперэго. И до встречи со мной Паша с ним в был в ладах. Держал под контролем. Со мной же спустил дикого зверя с поводка. Теперь вот пытается переосмыслить всё то, что было между нами, и очертить новые красные линии, через которые, скрепя зубами, постарается не переступать. Но надолго ли хватит его терпения?

Подхожу ближе. Холодный свет луны плохо скрывает истинные чувства Паши даже под толстый слоем наигранного равнодушия. Синие глаза уже со знакомым мне прищуром горят вожделением. И какую бы маску он не нацепил на своё лицо, эти зеркала души всегда будут на моей стороне. Хочет. Господи, как же он жаждет меня. А там где есть жажда, будет и утоляющий её родник.

— Ну, что, красивая, поехали кататься? — говорит Паша уже знакомую мне фразу, подавая руку.

Мне бы ответить взаимностью и помочь его желанию вырваться наружу, но я фыркаю и демонстративно прыгаю на сидение внедорожника. Мол, сама могу себе помочь! Я же взрослая. А когда Паша сел рядом, ещё и тявкнула, но вполголоса, чтобы брат не услышал:

— У брата встал, у тебя не встал, а виновата я. Да?

Паша поворачивает ключ зажигания и, глубоко втягивая воздух в лёгкие, нажимает на сцепление. Машина плавно трогается с места. И, уже выруливая на дорогу, Паша без злости тихо говорит:

— У меня, Змейка, на тебя и не опускался. Вредная ты, девочка. Ай, какая вредная, — бросает беглый взгляд на меня, который на мгновение застывает где-то в районе лобка. — Так ты у нас Княжна?

По интонации слышу, что вопрос больше для того, что отвлечься от нахлынувших воспоминаний, чем для уточнения моего родства с его ненаглядной Княгиней. И тут же черная ревность зацарапалась дикой кошкой в груди. С матерью сравнивает? Ничего похожего Кастет не найдёт. Я и Она абсолютно разные. Мама бизнес леди с хваткой питбуля, а я избалованная стерва с запросами мальтийской болонки. И да, я самокритична, но свои ошибки публично никогда не признаю. Пусть Земля разлетается на атомы, я буду стоять на своём.

Поворачиваюсь к нему, и делаю вид, что в душе не понимаю о чем это он. А для большей убедительности, сдвигаю бровки к переносице. Изображаю недоумение. Но, похоже, это у меня плохо получается, раз Пашу это веселит. Его усмешку я и в полумраке смогу разглядеть, а тут целая луна мне в помощь.

— Ну, как, Змейка? Мать Княгиня, брат Князь, а ты, стало быть, Княжна, — и громко цокнув, заворачивает нос. — Вот только папаша не вписывается в вашу титулованную семейку.

Мой слух тут же режет сарказм приправленный острой ревностью. Бесит Пашу мамин муж. Он и меня бесит, но моё-то раздражение понятно. Дочь недолюбливает отчима. А вот с Кастетом другая история. Неразделённая любовь к замужней и от того неприступной женщине. Хотя, про мамину неприступность я бы промолчала. Отцу она как раз таки рожки наставляла всё с тем же Студентом. Отношения с Кастетом у меня пока под вопросом.

— Вписывается холуем, и у них всё хорошо, — бурчу я, надувая губки и отводя глаза в сторону.

Не хочу, чтобы он видел в них смятение. Мне очень больно. Задыхаюсь от переполняющих меня противоречивых чувств. Хочется и плакать, и смеяться, и кричать. Но больше всего в эти самые моменты мне хочется сбежать от него. Ведь где-то там в душе всё ещё теплиться надежда, что сотни километров вполне способны защитить моё сердце от любви к нему.

Кто мы мог подумать, что я стану пленницей, всего лишь, одного взгляда, утонувшего в его синих глубокий очах, и одной безумной ночи, разделившей мою реальность на до и после. Где «после» уже не имеет смысла без НЕГО. Я, словно, наркоманка в поисках кайфа. И мой кайф — это Паша Волков. Он же бандит известный в криминальных кругах как Кастет. Он тот, чьи люди переломали моему отчиму все рёбра. Олеженька после общения с ними ещё месяц харкал кровью. И он тот, от кого моя мать бежала, сломя голову в страхе оглянуться и увидеть ЕГО тень.

Господи, мама спасалась бегством от Паши, а меня, словно магнитом, тянет к нему. Ну, что со мной не так? Почему рядом с таким опасным человеком я так свободно дышу? И только ревность к собственной матери омрачает мою наполненную жизнью эйфорию. Неужели, это и есть любовь? Или я в очередной раз так жестоко обманулась?

— Ну холуем он к вам и вписывается, — повторил за мной Паша, резко свернув с дороги под зелёную арку из местной флоры.

И так же резко затормозил, что меня хорошенько тряхнуло, возвратив мне хоть какую-то ясность ума. Но возмутиться его манерой вождения мне было не суждено. Только открываю рот, а на меня уже напирает Кастет.

— Ты видела меня тогда, когда я приходил к твоей матери? — спрашивает он, стараясь себя контролировать, но пульсирующая венка на его шее выдаёт всё волнение от нашей близости.

— Видела, — киваю, и словно заворожённая смотрю ему в глаза.

В лунном свете они кажутся ещё притягательнее и глубже, будто самая недосягаемая бездна океана. И я тону в ней лишённая сил даже к малюсенькому сопротивлению.

— Видела и всё равно поехала со мной тогда, — шумно выдыхает он, обжигая горячим потоком воздуха моё лицо, тянется ладонью к щеке. Коснувшись её, поглаживает по коже большим пальцем. — Змейка, ты же знаешь кто я? Зачем? Зачем, девочка?