Чтение онлайн

Из-за Молотова я больше не терзалась. Громов был прав — этим спором он только показал гниль собственной души, а меня она не коснулась. Теперь-то понятно, зачем он так напирал и склонял меня к постели. Как хорошо, что мне хватило благоразумия устоять. Впрочем… если судить по тому, как я реагирую на ласки мужчин, в ближайшем будущем стать женщиной мне не светит.

И как бы сильно мне не нравился Громов, но пойти против его жены и дочерей я просто не могла. Это означало бы одно: предать моих родителей. Причём дважды. В первом случае я предам их, когда лягу в постель с тем, кого не люблю. А до любви мне ещё точно далеко, как до Китая. А во-вторых, связь с женатым мужчиной, боль и ревность жены и дочерей… Да я лучше уволюсь из «Радуги».

Вздохнув, я принялась писать ответ Антону. Скрывать отношения с Молотовым я не собиралась, впрочем, пощадила воображение друга и не стала описывать лишние подробности его ухаживаний.

А о ночи, проведённой с Громовым в ночном клубе, и особенно об утре на лавочке, я не упомянула вообще.

Молотов продолжал трезвонить мне все выходные. Телефон я не выключала хотя бы потому, что на звонки остальных отвечала. Дважды я говорила со Светочкой, которая долго орала на меня по поводу позорного бегства с работы. Но потом, успокоившись, сказала, что если Алексей Михайлович посмеет ещё раз ко мне подчалить, она ему лично якорь оторвёт.

Забавная аналогия.

Невозможно даже представить, как я обрадовалась в воскресенье вечером звонку Громова. Мне было немного жаль, что разговор продлился всего пару минут и состоял в основном из моих ответов на вопросы, как я себя чувствую.

В понедельник я готовилась к маленькой мести. Глупо, конечно, но я ничего не могла с собой поделать.

Чёрная длинная юбка с длинным разрезом, тёмно-синяя кружевная блузка, под которой намёком было видно изящное бельё. Туфли на маленьком каблуке, тонкие чулки, край которых при желании можно было показать, выставив ногу. Волосы я аккуратно уложила и немного убрала, обнажив шею. Лёгкий макияж, который я нанесла ещё дома, заставил меня с удовольствием разглядывать себя в зеркале. Теперь я начинала понимать Громова с его искушениями. И всех остальных тоже.

Да, мама, я действительно стала похожа на тебя как две капли воды. В то время, когда ты была жива, это было не так заметно из-за моего лишнего веса. Теперь же, когда я стала просто чуть пухленькой, как мама и многие кинозвёзды прошлого… Хм, от скромности я не умру.

Подмигнув своему отражению, я отправилась на работу. Держись, Молотов.

Когда я совершенно спокойно сняла свой весенний плащ в нашем со Светой кабинете, подруга присвистнула.

— Ну вы даёте, Наталья Владимировна. Кого соблазнять собираетесь?

— Тебя, — я усмехнулась, вешая плащ. — Ты мне больше всех нравишься в этом издательстве.

— А я? — услышала я насмешливый голос. Обернулась. На пороге своего кабинета стоял Громов и рассматривал меня с удивлением во взгляде.

— Доброе утро, Максим Петрович, — я кивнула, проходя мимо и усаживаясь за свой стол. — Вы, конечно, можете достойно соперничать со Светочкой, но помните, что джентльмены всегда пропускают дам вперёд!

Громов ничего не ответил, только ухмыльнулся, а затем скрылся в своём кабинете.

— Наташ, — прошептала Света еле слышно, — он ведь тоже мужчина, пожалела бы.

— Не переживай, это только на один день. Потом я опять вернусь к своим простым блузкам, юбкам и брюкам.

— Да ты и в них лакомый кусок, а тут такой наряд…

— Неужели я похожа на проститутку? — спросила я, с беспокойством оглядывая себя.

— Нет, — Светочка расхохоталась. — Ты похоже на девушку, которая хочет соблазнить мужчину. Ну… хотя нет, ты похожа на очень дорогую шлю…

— Света! — осадила я подругу под её оглушительный хохот.

Мои ожидания полностью оправдались. Когда я встретилась с Молотовым в коридоре, то его чуть удар не хватил. По крайней мере я бы не удивилась, заметив спускающуюся с подбородка слюну.

Вот и вся моя месть. Смешно, правда? А на большее я и не способна. Покрутиться перед носом у этого озабоченного мужчины — вот, смотри, какая я, а тебе не достанусь — это казалось мне более чем достаточным.

Алексей не подошёл ко мне. Видимо, помнил предостережение Громова. И ещё я была почему-то уверена, что без Королёва здесь не обошлось.

Но… Молотов не был бы сам собой, если бы не предпринял ещё одну попытку. Я до самого конца надеялась, что этого не произойдёт… Но…

— Наташа! — услышала я тихий голос, когда вечером подходила к подъезду своего дома. Я так задумалась, что почти прошла мимо Молотова, даже не заметив его.

— А, — я ухмыльнулась, встретившись с ним взглядом, — это ты. Зачем пришёл?

Он стоял в двух метрах от меня, почему-то не предпринимая попытки подойти поближе. И смотрел мне в глаза. Странно…

— Извиниться, — услышала я тихий голос Алексея. Я подняла брови. Несколько секунд он молчал, видимо, ожидая от меня каких-то слов, но мне совершенно не хотелось разговаривать.

— Прости меня, Наташ, — наконец выдохнул Молотов. — И… выслушай, пожалуйста. Я не отниму у тебя много времени.

Я милостиво кивнула, продолжая смотреть ему в глаза. Посмотрим, что Алексей будет с ними делать. Когда искренне жалеют о своём поступке, не отворачиваются.

— Помнишь нашу первую встречу? Ну, когда я попытался с тобой на улице познакомиться. Ты мне понравилась… очень. Сразу, как только увидел. А потом, когда ты пришла на совещание, у меня даже немного крыша съехала, — он смущённо улыбнулся, но глаз не отводил. — Я принялся о тебе расспрашивать коллег, чтобы узнать, что ты за человек и как…

— Как меня охомутать, — пришла я на помощь Молотову, понимающе кивнув.

— Ну… да, ты права. И в первый же день мне заявили, что ты — орешек, который мне совершенно не по зубам. Рассказали, что за тобой в своё время все пытались приударить и получали от ворот поворот. Сказали, что ты та женщина, которая если говорит «нет», то это действительно значит то, что она говорит, и никак иначе. И я разозлился от этих откровенных насмешек. Да, я знаю, что вёл себя как малолетний мальчишка, но у меня словно голова закружилась… Захотелось доказать, что я мастер в соблазнении женщин, а они все…

— Лузеры, — я опять понимающе кивнула. Молотов вздохнул и виновато на меня посмотрел.

— Да. И я заключил это чёртово пари из-за собственного эгоизма, желания показать свою крутизну и неотразимость. Знаешь, что самое забавное… Никто не поставил на то, что ты сдашься под моим напором, и с каждым днём ставки всё росли.

— Дурак ты, Молотов, — я вздохнула, покачав головой. — Ведь эти менеджеры со мной уже пять лет общаются. Мог бы сообразить, что тебя тупо на бабло разводят.

— А я и сообразил. Почти сразу, после нескольких наших встреч… И я хочу, чтобы ты поняла — после этого я уже не мог остановиться. Во мне боролись сразу три противоречивых желания, и я всё не мог понять, чего же я хочу больше. С одной стороны, мне безумно хотелось проучить наших с тобой коллег, с другой — мне страшно нравилась ты… Очень нравилась, я тобой просто бредил. И мне нужно было выиграть это пари не столько ради денег, сколько ради того, чтобы получить тебя.