Чтение онлайн

Мама села чуть ближе и взяла меня за руку. На этот раз я не отстранилась. Вспоминая тот момент, я закусила губу — как хорошо, что я тогда не оттолкнула её… А ведь в те годы (мне было семнадцать) я отталкивала родных с каждым днём всё чаще и чаще.

— Ты даже не представляешь, чего мне это стоило, — теперь мама больше не улыбалась, она была очень серьёзной. — Когда вокруг все, даже собственные родители, твердили — бросай Володю, перестань с ним встречаться, ты себя губишь, посмотри, сколько вокруг достойных людей. Но я не могла. Когда я встречалась с ним, я чувствовала себя живой. Да и Володя тоже радовался каждой нашей встрече. Он ведь действительно любил меня, но только как друга. И в конце концов я начала игнорировать все настойчивые советы держаться от него подальше. Я видела, что Володе становится легче рядом со мной, он словно забывает о проблемах. И задвинула все мысли о себе и своих чувствах на задний план. Я думала только о том, как сделать так, чтобы он пережил предательство Иры и не замкнулся в себе, не стал ненавидеть всех девушек подряд. И спустя полгода я поняла, что добилась цели — Володя действительно полностью оправился и забыл Иру.

Мама замолчала. Опять улыбнулась мне своей ласковой улыбкой. А я… я всё ещё не понимала, как после всего сказанного она вышла замуж за этого человека.

Но дальше было хуже.

— Мама… что случилось потом?

— Потом много всего случилось, — сказала она мягко. — Например, у него появилась другая.

— Как?! А… а ты?

— Я была другом, доченька. Правда, один раз я сорвалась — когда спустя полгода Володя начал встречаться с девушкой, я… В общем, он не стал от меня ничего скрывать, сразу рассказал, что ходил на свидание. И я не сдержала горьких слов. Я спросила: «Неужели я тебе совсем не нравлюсь?»

— И… что?

— Володя очень разозлился. Вспылил, сказал, что мы уже это обсуждали, но если я такая глупая, он может повторить ещё раз — я не интересна ему как женщина, и вообще — не нужно навязываться и давить на него.

Тут я взорвалась.

— Мама!.. Да как… да как он!..

— Наташ! — мама прикоснулась рукой к моей щеке и покачала головой. Я с удивлением поняла, что не вижу в её глазах даже отголоска той боли, которую она тогда испытывала. — Я чуть не умерла в тот день. Я была на грани. После тех слов Володи я убежала домой, завернулась в одеяло и не отвечала никому. У меня вновь поднялась температура, я лежала и тряслась от обиды. Я-то думала, мы друзья, а он всё это время считал, что я рядом просто потому, что хочу его добиться. Я почти не спала в ту ночь, лежала и думала… А утром встала совершенно другим человеком.

— Каким?

— Мне показалось, что в ту ночь умерла моя любовь. Я больше ничего не чувствовала. Совсем ничего, понимаешь? Ничего, кроме презрения. Так я и сказала Володе, когда он пришёл на следующий день извиняться: «Уйди. Я тебя больше не люблю. Я тебя презираю».

— А он?

Мама молчала. Я смотрела на её лёгкую улыбку, на смешинку, которая пряталась в глубине её глаз, и не понимала — как? Каким образом я вообще умудрилась появиться на свет?!

— Несколько лет спустя твой отец признался, что тот день был худшим в его жизни. Ему не было так плохо даже после предательства Иры. И он решил вернуть моё к нему уважение. Володя упорно добивался моего прощения, но я лишь кривила губы в усмешке, когда он звонил и приглашал на встречи. Я твёрдо решила поставить точку в этих отношениях, начала обращать внимание на других молодых людей, встречаться с ними… Я выдержала пять свиданий, Наташ, во время которых сравнивала своих спутников с Володей и постоянно мечтала, чтобы рядом оказался он. В конце концов я поняла — бесполезно. Моя любовь к нему не смогла умереть даже после той обиды. И я решила возобновить нашу дружбу, сказав Володе, что больше не чувствую к нему любви, а те злые слова прощаю. Он был очень рад. И мы продолжили общение. Я спрятала все чувства к нему в глубине души, боясь хоть словом выдать себя. А Володя был просто счастлив, что к нему вернулся его лучший друг, а он к тому времени именно таким другом меня и считал.

Так пролетели четыре года, доченька. И знаешь, чем я занималась каждый день всё это время? Тем же, чем и ты только что — я спрашивала у Бога, за что мне это. За что мне дана эта безответная любовь, которая только и делает, что рвёт мне душу? За какие такие грехи?

Я вздрогнула. Да, именно об этом я и думала с тех пор, как увидела Антона… За что, почему я, почему? Чем я заслужила это — смотреть на человека, любить его, зная, что никогда в жизни он не будет моим? Но я даже боялась представить, каково было маме все эти годы, пока отец не любил её — ведь они были близкими друзьями, постоянно встречались, да и он знал о её чувствах… Меня утешало хотя бы то, что Антон не догадывается о моих.

— За эти четыре года мои слёзы высохли. Да, я чувствовала постоянную ноющую боль в груди, я мучалась, но уже не плакала. Я смирилась, я научилась жить со своим чувством, с пониманием того, что никогда не буду счастлива с любимым человеком. Я боялась только одного… Что однажды Володя всё-таки встретит достойную девушку. Мне оставалось только надеяться, что я справлюсь с этим испытанием.

А потом… кое-что случилось. Точнее, это что-то случилось только в моей душе, поэтому я даже не знаю, как правильно тебе рассказать… Но после всё пошло совсем по-другому.

— Что случилось? — я подалась вперёд, предчувствуя конец истории.

В тот момент улыбка мамы стала необыкновенной. Такой улыбки я не видела ни до, ни после… Мне показалось, что из глаз её полился свет, который я могу не просто увидеть, но даже ощутить — прикоснуться рукой, прижать к щеке, поцеловать…

— Я поняла, Наташенька. Я поняла очень многое. Почему именно в тот момент — не знаю. Возможно, просто созрела наконец… Я шла рядом с Володей, он что-то рассказывал, и вдруг… Представь себе, доченька, что ты готовишь мне подарок на день рождения. Стараешься, выбираешь, упаковываешь… А когда даришь мне его, я вдруг начинаю плакать и говорить: «За что? За что ты так со мной? Забери свой подарок, он мне не нужен!»

— К чему ты это? — глядя в её смеющиеся глаза, спросила я.

— К тому, что именно так все мы поступаем с любовью, которую нам преподносят, как величайший дар. Мы клянём Бога за этот дар, спрашиваем, за что он наказывает нас… А ведь любовь, Наташа, не может быть наказанием. Это благодать, дар, милость.

— Но… — я попыталась возразить, но мама лишь покачала головой.

— И безответность здесь ни при чём, девочка моя. Любовь — это не двусторонний договор между двумя юридическими лицами. И она не появляется просто так. Если тебе дарят любовь, пока ты не научишься жить с этим чувством и каждый день благодарить небеса за него, не будет тебе счастья. Знаешь, почему, доченька? Потому что счастье надо выстрадать. Только человек, знающий, что такое страдание, ценит своё счастье и благодарит за него Бога. А я… я была неблагодарной, глупой девчонкой, не понимающей, какой уникальный подарок от него получила. Ведь многие проживают свои жизни, не ведая, что такое настоящая любовь.

Я молчала. Такие мысли никогда не приходили мне в голову… Но как, как совладать со своим отчаянием, со своими желаниями?.. Ведь так хочется обнять любимого человека, а он…

Мама смотрела на меня, улыбаясь. И я понимала — она знает, о чём я думаю.

— Я не говорю, что это просто, девочка моя. Я училась смирению четыре года, сколько понадобится тебе — не знаю. Но клянусь тебе, в тот вечер, когда я поняла всё это, я впервые была по-настоящему счастлива. Я уснула спокойно, уверенная, что теперь всё будет хорошо. Я поняла… Наташа, девочка моя, в тот вечер я поверила Богу — просто так, без всякой причины, поверила в то, что он знает, как будет лучше для меня, и если он подарил мне эту любовь, значит, так нужно.

И знаешь, что самое забавное, милая? В тот вечер Володя понял, что любит меня.

— Как?! — я поперхнулась. Мама рассмеялась своим тихим хрустальным смехом, её глаза лучились.

— Вот так. Я узнала об этом спустя полгода, но тем не менее — именно в тот день, когда я поверила в то, что всё будет хорошо, Володя наконец понял, что всё это время валял дурака. Как я уже сказала, прошло полгода, прежде чем мы стали полноценной парой, поразив этим всех своих знакомых, знающих нашу непростую судьбу.

— Мама… — выдохнула я, — скажи… а что ты почувствовала, когда папа тебе в любви признался? Ты, наверное, была очень счастлива?

— Ты удивишься, — она рассмеялась, — но я бы не сказала, что захлёбывалась в счастье. Безусловно, я была рада, но не более, чем в тот день, когда поняла, что всё будет хорошо. Я просто стала спокойнее. Исчезли страхи. И потом — невозможно было любить Володю ещё сильнее, поэтому… поэтому, в сущности, ничего не изменилось. Пойми, доченька, сила твоей любви не зависит от того, есть ли на неё ответ или нет.