Чтение онлайн

Таня понимала, что что-то случилось. Телефон Инги был отключён целый день, на сообщения она не отвечала, домашний телефон тоже был нем. Она проработала целый день, периодически проверяя, не появилась ли подруга в сети, но ближе к вечеру её тревога за Ингу достигла пика. Она понимала, что обращаться повторно с вопросом о подруге к Земляному нелогично, но воображение уже нарисовало картины одна хуже другой. Тем более что по офису поползли странные слухи о какой-то ночной операции с участием омоновцев, в гараже появились незнакомые люди, что заглядывали во все углы и щели, водители ходили как в воду опущенные, только курили и молча пожимали плечами.

К концу рабочего дня Татьяна была готова даже позвонить мужу Гореловой, но перед звонком решила всё-таки ещё раз поговорить с Павлом. Она долго сидела на подоконнике, скрывшись за жалюзи и наблюдая из своего укрытия за мужчинами, которые разговаривали с водителями и что-то записывали. Наконец незнакомцы уехали, Таня легко соскочила на пол, поправила юбку, накинула на плечи дублёнку и сбежала по ступенькам вниз. Но удача сегодня была не на её стороне. То ли морозец усилился, то ли кто-то нечаянно пролил воду, только вышедшая на крыльцо девушка не удержалась на ногах и с громким криком скатилась со ступенек. Ногу обожгло болью, голова гудела от удара о металлические перила, а спина, казалось, раскололась надвое.

Сквозь пелену в глазах и гудение колоколов в голове Таня услышала дикий крик, в котором разобрала своё имя. Кто-то подбежал к ней, аккуратно поднял и опустил на что-то тёплое, но совсем не мягкое.

— Таня, Танечка, ты жива, моя хорошая?

— До смерти ещё дожить надо, — прохрипела она и поняла, что сидит на коленях у Земляного. — Павел Сергеевич, наше крыльцо не лучший вариант сидения в морозный день.

— Господи, ну откуда ты такая взялась на мою голову, а? — Павел вдруг нежно коснулся губами её лба. А губы у него были горячие и твёрдые. Именно твёрдые, почему-то подумалось Татьяне. И он сам как металлический стержень, одни мышцы и кости. — Танечка, я сейчас тебя в больницу отвезу. Не тошнит? Голова сильно болит?

Он встал и понёс её, Таня просто закрыла глаза и наслаждалась моментом, несмотря на боль в спине и гудящую голову. Он вёз её куда-то, тихо ругая водителей, что мешали ему, а она полулежала на мягком сиденье и наслаждалась равномерным гудением мотора и ароматом сандалового дерева. Через несколько минут она провалилась в непонятный сон, где всё было слышно, но глаза она открыть не могла. Таня слышала чужие голоса, прикосновения к лицу, голове, её раздевали, кто-то что-то говорил о какой-то системе, но она старалась вычленить из множества голосов и слов только голос Павла, который иногда появлялся в этой звуковой карусели и тихо звал её по имени. Потом как-то сразу наступила тишина, и только нежное поглаживание её ладони шершавыми пальцами удерживало её от глубокого сна. Ей казалось, что к ней приходила мама, она слышала голос дяди, но рядом с ней постоянно оставался Павел. Таня не могла вспомнить, зачем она бежала к нему, что хотела узнать, но как только она начинала вспоминать, возвращались боль и лёгкая тошнота. Татьяна сжала в кулаке большой палец мужской кисти и провалилась в спасительный сон. Ночью её разбудил тихий звонок, она с облегчением услышала голос Земляного, который рассказывал кому-то о её падении, благодарил и передавал привет, после чего Павел склонился к ней, укрывая мягким одеялом и целуя в лоб. Таня улыбнулась и опять провалилась в сон…

***

Никита подошёл к домику охраны и услышал смех. Он осторожно заглянул за угол и замер. На вытоптанной в снегу площадке небольшими прыжками резвилась собака, а маленькая девочка, одетая в светлую шубку, белые рукавички и шапочку с помпоном заливисто смеялась, прячась за ногами стоящих кругом охранников.

— Эрика, смотри, Герой сейчас опять прыгнет, — произнёс один из парней, псина подпрыгнула и припала головой к земле, скаля зубы и помахивая хвостом. Девочка на секунду замерла, широко раскрыв глаза, и опять громко засмеялась, поглядывая вверх на улыбающихся мужчин. — Иди ко мне, холодно уже. Надо к маме возвращаться.

Девочка что-то спросила, удобно располагаясь на мужских руках, а Никита вдруг вспомнил детский крик, когда её забирали от матери. Она боялась мужчин, которые разлучали её с самым родным для неё человеком, но спокойно чувствовала себя среди незнакомцев, которые смеялись и играли с собакой. Неужели дети, как и животные, ощущают что-то на уровне мыслей и намерений? Он вышел из своего укрытия, охранники невольно замолчали и вытянулись, даже пёс смирно уселся, однако, его хвост продолжал жить своей жизнью.

— Добрый день, Никита Юрьевич, — спокойно поздоровался один из парней. — У нас всё тихо, а мы вот с Героем и Эрикой играем. Еле уговорили Ингу Артуровну позволить девочке побыть с нами на улице ещё немного.

Прозоров кивнул и широко улыбнулся притихшей малышке, она вдруг смутилась и спрятала лицо за воротник куртки охранника, а потом выглянула и что-то пробормотала.

— Она спрашивает кто вы, босс, — серьёзно перевёл детский лепет парень.

Никита протянул руки, малышка несколько мгновений смотрела на него, будто решая что-то для себя, а потом неожиданно потянулась к нему. Прозоров обнял маленькое тельце и тихо сказал:

— Лишь бы мама твоя согласилась, а с тобой мы потом все вопросы порешаем, да? — На что Эрика внимательно посмотрела ему в глаза и совершенно уверенно кивнула. — Как думаете, ребята, Герой тот, за кого себя выдаёт?

— Точно, босс, — Аркадий, что занимался собаками в питомнике и на конезаводе, кивнул. — Хаски. Причём чистый, босс. Нет ни клейма, ни чипа. Не иначе как Провидение его послало к нам на базу. Мужики звонили, говорят, что он на одного бросился, что Инге Артуровне угрожал, едва отцепили от горла. Если бы не шарф, не жилец был бы. А с ребёнком он уживается легко, можно оставить специально для Эрики. Защитника лучше не найдём, этот собой пожертвует, но девочку в обиду не даст.

— Как думаешь, сколько ему?

— Между годом и двумя, босс, полноценный шерстяной покров, зубы все и целые, бугорки на нижних зацепах ещё присутствуют. Молодой здоровый кобель. Привить бы, и пусть бегает рядом с малышкой.

Никита благодарно кивнул и зашагал к дому. Он обошёл крыльцо, рассматривая сверкающие на солнце окна, и вдруг услышал музыку. Никита посмотрел на Эрику, что спокойно сидела у него на руках, и тихо поинтересовался:

— Твоя мама играет на фортепиано?

На что малышка улыбнулась и кивнула, смешно пробормотав:

— Сопен.

Прозоров прижал девочку к себе, покачал головой:

— Ну Сопен так Сопен, — и вошёл в дом.

Музыка лилась по дому, будто чистая вода струилась с гор. Никита представил, как тонкие пальчики перебирают клавиши, и прикрыл глаза, наслаждаясь переливами звуков и мягкостью аккордов. Он опустил Эрику на пол, она тут же сама стянула рукавички, что повисли на резинке, и стала сосредоточенно расстёгивать пуговицы на шубке. Никита присел рядом, чтобы помочь, но был остановлен категоричным «я сама». Он поднялся и снял куртку, поглядывая в сторону гостиной, откуда продолжала литься нежная мелодия. Наконец Эрика справилась с пуговицами, наклонилась и дёрнула молнию на сапожках, затем села на пол, с усилием сняла обувь и аккуратно поставила свои сапожки рядом с ботинками Прозорова. Никита смотрел на эту игрушечную обувь рядом со своей и улыбался. Эта девочка почему-то вызывала у него постоянную радость, и он понимал, почему Инга готова была пожертвовать всем ради дочери.

Они вместе вошли в гостиную и увидели её, сидящую у рояля с прикрытыми глазами. Руки сами порхали над клавишами, извлекая волшебные звуки из немого до сегодняшнего дня инструмента. Эрика сорвалась и побежала к матери, подпрыгивая и зовя её. Инга замерла, резко вскочила, лицо её болезненно скривилось, и она тихо прошептала, прижимая к себе дочь:

— Простите меня, но я так давно не играла. Простите.

Никита сделал несколько шагов и серьёзно ответил:

— Ты не должна извиняться. В этом доме вы с Эрикой не просто гости, привыкай к этому, Инга. Вы останетесь здесь, не знаю на сколько, хотя мне бы хотелось — как можно дольше. Во всяком случае, пока ты полностью не придёшь в себя, пока идёт следствие и пока все дружки твоего мужа не наказаны, вы с дочерью остаётесь в этом доме.