Чтение онлайн

Мужчина вздохнул, но тут же прервал вдох, чтобы не разбудить Ингу. Вину за случившееся почти четыре года назад он чувствовал до сих пор. И когда ездил на кладбище, и когда разговаривал с Аней, и когда заходил в «Гусеницу». Даже сейчас, когда бар превратился в классный центр досуга без наркоты и льющегося нескончаемым потоком алкоголя, ему иногда приходила мысль закрыть всё к чёртовой матери и забыть об этом месте насовсем. Но руководство компанией перевернуло что-то в его голове. Никита думал теперь не только о доходах, но и о работающих людях, их семьях, детях. Он отвечал за своих работников, где бы они ни трудились — в баре, в фитнес-клубах, автобазах, конезаводе. А небольшой картинг с визжащими от восторга мальчишками, их криками, битыми коленками и улыбками радовал его как ничто другое. Они серьёзно здоровались с ним за руку, шмыгали носами и еле сдерживались, когда рассказывали о победах и крутых виражах. Прозоров слушал их и представлял, что его сын тоже мог радостно скакать вокруг него и делиться своими достижениями.

Сын… Пока у него появилась только дочь. Сомнений по поводу удочерения Эрики у Никиты не возникало. И сегодняшняя ночь укрепила в нём это решение. Он повернул голову к окну. Скоро рассвет, хотя сейчас солнце встаёт поздно, но это хорошо. Зимние ночи длинные, холодные, заставляют искать тепла, а Инга мёрзнет, даже кошмары снятся на эту тему. Как она шептала «согрей меня, не дай замёрзнуть». Не даст, и не отдаст. Никому. Пусть подаёт на развод, чем быстрее, тем лучше. И для неё, и для Эрики. И для него.

Внутри опять зашевелился червячок вины. Вины перед Мартой и Анной. Его счастье, его женщина и дочь. Их дочь, его дочь… Примет ли её Аня? Но Никита уже всё решил — он будет бороться за свою будущую семью до конца. Он не позволит прошлому разрушить его будущее.

Никита сильно сжал руки, услышал недовольный стон Инги и усмехнулся. А ведь она даже целоваться не умеет! Не говоря уже о чём-то другом. Как она шептала ему «Нет… что ты… не надо… как можно?» А ведь он просто целовал её, желая узнать её вкус и аромат. А она плакала и всё спрашивала «Почему? Где же ты был раньше?» Раньше… А ведь он всё время был где-то рядом, рядом с её братцем-изувером и его дружками, рядом с её мужем, рядом с ней. И возможно, они ходили по одним улицам, здоровались, сталкиваясь в коридорах, когда он приезжал на базу к Борису Николаевичу. И если бы не проклятые наркотики, они, быть может, и не узнали никогда друг о друге. Хотя… Никита совсем забыл о Татьяне. Эта егоза всё равно бы добилась своего и вывела на чистую воду Горелова с его садистскими замашками.

Инга задышала чаще, дёрнула во сне рукой и вдруг резко села.

— Ты чего? — тихо спросил Никита, поднимаясь вслед за ней. — Приснилось что-то?

— Где Эрика? — прошептала Инга.

— Спит. И ты ложись, иди сюда, спи, малышка, спи.

Инга прижалась к нему и как-то облегчённо выдохнула.

За окном розовело небо. Сегодня будет ясный морозный день. Значит, самолёт из Парижа прибудет вовремя, не забыть только про машину. Григорий, конечно, уже всё начистил и подготовил — как-никак любимая маленькая хозяйка приезжает. Прошло три года, как Аня уехала сначала в академию, а потом к Володе во Францию, вышла замуж и родила Сергея, а мужики из охраны, что работали на Соболевских ещё в то время, до сих пор относятся к ней как к маленькой. Глаша перевернула весь дом вверх дном, что-то намывая, переставляя, украшая, чтобы её детям было удобно и комфортно. Инга пару раз заикнулась об отъезде, на что получила нагоняй и немного успокоилась. Но одно дело, когда ты живёшь в доме с согласия и по приглашению хозяина, и совсем другое, когда в этот дом приезжают люди, чья жизнь так или иначе исковеркана членами твоей семьи. Даже если ты сама при этом пострадала. Хотя Инга относится в прошлому несколько иначе, может, потому что, возможно, не помнит самого страшного, в отличие от Ани? И не знает, кто биологический отец её дочери… Только как это объяснить Ане?

Прозоров прикрыл глаза, все вопросы не решить за одну ночь. Надо хотя бы немного поспать, впереди суматошный день. Спать, спать, спать…

***

В аэропорту было шумно и людно, кто-то протискивался к стойкам регистрации, кто-то лихорадочно оглядывался в поисках своих родных, прилетевших на родину. Григорий с высоты своего роста внимательно смотрел на стеклянную дверь терминала, пытаясь увидеть в толпе Аню. Он понимал, что они не виделись три года, его маленькая Анечка стала мамой, что она изменилась, но надеялся, что всё равно узнает её. И вдруг он увидел эти знакомые глаза и расплылся в улыбке.

Анна с каждым шагом шла всё быстрее и быстрее, а последние несколько метров уже бежала. Она впечаталась в его тело и крепко обняла, выдохнув «Гришка» и замерев на пару секунд. Затем подняла голову и мягко провела ладошкой по виску, где выделялся шрам от пули, что принял на себя преданный водитель, спасая свою маленькую хозяйку. Следом за Анной подошёл Владимир с сидящим поверх чемоданов сыном. Григорий, обнимая Аню одной рукой, протянул ладонь Демьянову. Владимир крепко пожал руку, они несколько мгновений смотрели друг на друга, Аня высвободилась из объятий Григория, и мужчины обнялись, с силой хлопая друг друга по плечам. Маленький Серёжа внимательно посмотрел на незнакомого человека, а затем тоже протянул руку, Григорий серьёзно пожал протянутую ладошку.

— А Никита где? — тихо просила Аня, всё ещё держась на руку Григория.

— О! У нас дома перемены, ребята! Дай бог, Никита Юрьевич не будет бобылём куковать. — Но тут же осёкся, вспомнив, что в своё время мать Анны, Марта Соболевская и Никита были вместе.

— Как здорово! — выдохнула Аня. — Наконец-то он встретил свою женщину! А она кто? А как её зовут? А сколько ей лет?

— Аня, Аня, остановись! — усмехнулся Владимир. — Ты сама всё узнаешь, когда приедешь.

— Володя, ну как ты не понимаешь? Да меня разорвёт от любопытства!

— Не разорвёт, — успокоил её муж, протягивая ей рюкзак. — Поехали, сегодня холодно, я лично скоро околею, отвык от русских зим.

Они погрузили вещи в багажник, долго и основательно усаживались в тёплом салоне, с удовольствием вдыхая прогретый воздух, и вскоре мчались по широкому шоссе в сторону загородного посёлка. Анна играла с Серёжей на заднем сиденье, а Григорий тихо говорил что-то Демьянову, который внимательно слушал, бросая иногда взгляды на жену и сына.

— Гриш, а как всё-таки зовут девушку Никиты?

— Инга Артуровна, — ответил Григорий. — И у неё есть дочь Эрика.

— Дочь? — удивлённо воскликнула Анна. — Вот повезло Прозорову — и жену, и дочь сразу себе оторвал, а Демьянову самому пришлось трудиться.

— Ты договоришься скоро, я ещё одного тебе сделаю, — с широкой улыбкой ответил Владимир.

Анна закатила глаза и показала мужу язык, обнимая сына и поправляя ему шапочку. Она была рада. Очень рада за Никиту. За то, что он смог отпустить маму и попытаться жить дальше. А то, что у его избранницы была дочь, радовало её ещё больше. Из Прозорова получится хороший отец, достаточно вспомнить, как он возился с ней и Лизой, терпел их девичьи закидоны и капризы. Анна обняла маленького Сержа и широко улыбнулась в предвкушении знакомства.

***

Таня аккуратно стала на землю, стараясь не наступать на больную ногу, подняла глаза и с восхищением уставилась на дом, куда её и Бориса Николаевича привёз Павел. Идея о встрече Нового года у Прозорова возникла совершенно случайно после того, как мама, краснея и бледнея, заикаясь и пряча глаза, объявила им с дядей, что её пригласили в гости. Учитывая, что мама никогда не стеснялась в выражениях и не утруждала себя какими бы то ни было объяснениями, Таня поняла, что у неё, возможно (и даже очень!), может появиться папа. Или как там всё это называется? Павел, присутствующий при разговоре, сдержанно усмехнулся, потому как отъезд старшей Осиповой, его будущей тёщи, как он надеялся, был ему на руку! Он приехал, чтобы уговорить Таниных родных отпустить девушку с ним, а тут такое!

Борис Николаевич как-то сник после заявления сестры, Таня потирала ладошки от радости, а Павел разговаривал по телефону. Прозоров сообщал о приезде Демьяновых и желании Ани встретиться, а потому Никита по принципу «мы посовещались, и я решил» обзванивал друзей с приглашением встретить Новый год у него дома. Павел немного подумал и согласился. Тем более что Таня всё равно будет с ним. А оставлять Никифорова одного никто не собирался, поэтому было принято решение забрать дядю с собой. Таня даже ножкой топнула, заахав и заохав от боли, после чего дядя согласился на всё, лишь бы племянница не нервничала.