Чтение онлайн

Инга переступила ногами и вдруг смело подняла на него глаза:

— Я не могу, Никита Юрьевич. Мне надо работать, надо думать о своей дочери. Я даже не знаю, где нахожусь. А детский сад? Поликлиника? У меня нет никаких вещей, всё осталось в квартире…

— Я могу выделить тебе машину, ты поедешь и возьмёшь… Хотя ничего не получится. Квартира опечатана, но только скажи, и тебе всё привезут.

Инга смущённо повела плечами и тихо ответила:

— Некоторые вещи женщины приобретают сами. Нельзя же поручить чужому человеку покупку каких-то личных вещей.

Никита усмехнулся и вспомнил, как в своё время Лиза Соболевская писала список покупок и с ехидной гримасой вручала его водителю. Григорий до сих пор с содроганием вспоминает покупку нижнего белья и прокладок с последующими истериками недовольной заказчицы. Инга отвлеклась на Эрику, что полезла к огромному телевизору, а Никита любовался ею. По сравнению с ним она казалась ещё более хрупкой и миниатюрной, но он знал, что несмотря на её нежность и кажущуюся слабость эта женщина может быть сильной и упрямой. Она не сломалась, живя в аду семейной жизни с Гореловым, она смогла защитить свою дочь, она, конечно, наделала ошибок, но и это Никита принимал, потому что сам мало кому верил и доверял. И ему придётся хорошо потрудиться, чтобы и она научилась снова верить.

— Никит, а ты когда пришёл? — на лестнице появилась Глафира Матвеевна и как бы между прочим заявила: — Я так заслушалась, что даже забыла, что Инга завтракать отказалась. — Она поманила пальцем Эрику, показывая ей коробку с разноцветными кубиками. Девочка с радостным визгом помчалась к женщине, в очередной раз удивляя Никиту отсутствием какого-либо страха перед окружающими.

— Простите, — Инга опять опустила глаза, — но мне действительно не хочется кушать. Я очень мало ем.

Прозоров окинул оценивающим взглядом её фигурку, скрытую под мягким костюмом Ани, что остался после переезда в новый дом:

— Заметил, скоро ветер тебя сдувать будет. Пошли, ты, может, и не ешь, только вот меня надо отменно кормить. — Он требовательно мотнул головой в направлении кухни и терпеливо ждал, когда она сделает первый шаг. Инга вздохнула, поняв, что эту битву она проиграла, и медленно, немного прихрамывая на травмированную ногу направилась к выходу. Но вдруг остановилась, резко развернулась и почти с благоговением опустила крышку рояля, проведя по ней тонкими пальчиками. Никите подумалось, что она словно попрощалась с инструментом, и будто нечаянно бросил:

— Я так рад, что наконец-то в доме появился человек, способный оживить этот рояль. Инга, как ты думаешь, он не расстроен? Может, надо вызвать мастера?

— Что вы! Он прекрасен! Не думаю, что нужно кого-то беспокоить, звучание у него просто волшебное.

— Ну хорошо, — ответил Прозоров, отлично помня, что отвозил в консерваторию забытый мастером камертон всего две недели назад. — Та-а-ак, и что у нас на ужин? Я так понимаю, что твой обед постигла та же участь, что и завтрак?

Инга стояла возле стола и осматривала огромную кухню-столовую.

— Наверное, мне надо оторвать Глафиру от Эрики, чтобы она накрыла для нас стол, — бросил Никита и сделал шаг к выходу.

— Нет, не надо. Я сама.

Он сел к столу и наблюдал за суетящейся женщиной, что быстро поставила на стол тёплые тарелки, раскладывая мясо и тушёные овощи. Она одновременно включила кофемашину, микроволновку, достала чашки, и Никита ещё раз мысленно поблагодарил мастеров, что уговорили сделать дверцы кухонных шкафчиков прозрачными. Инга смахнула салфетку с корзинки с нарезанным хлебом и подсела к столу.

— Я не буду ужинать в одиночестве, не хочешь мяса, попробуй овощи. — Он протянул руку к хлебу и замер. Инга перевела взгляд со своей пустой тарелки на его и кивнула. И пусть это была только одна ложка, но это ложка была!

Никита с аппетитом ел, поглядывая на замершую Ингу, которая уставилась на свою уже пустую тарелку. Он отрезал кусочек мяса и совершенно спокойно положил его перед женщиной. Она медленно подняла голову и смущённо усмехнулась, поддевая кусочек вилкой и отправляя его в рот. Они в молчании закончили ужин, Инга загрузила посуду в посудомоечную машину и посмотрела на Никиту:

— Нам необходимо поговорить, Никита Юрьевич.

Кивнув, Прозоров вышел из кухни, слыша, как Инга идёт за ним. Он догадывался, о чём она хочет с ним поговорить, и не знал, как убедить в том, что её прошлое не имеет никакого отношения в настоящему, и тем более к будущему. Их будущему, как он надеялся.

Инга остановилась и посмотрела на широкую спину мужчины, что не спеша поднимался по лестнице.

— Никита Юрьевич, позвольте мне на несколько минут заглянуть к Эрике.

Прозоров пожал плечами и продолжил свой путь. Интересно, почему она именно сейчас попросила его об отсрочке? Набраться сил в общении с дочерью? Или всё же не уверена в исходе их разговора? Но он ей уже говорил, что никто и никогда не отберёт у неё девочку. Но пока она не верит ему, он не будет на неё давить.

Он зашёл в кабинет и опустился в кресло. Уже вечер, а Павел так и не позвонил. Неужели до сих пор парни Яворского на базе? Послышался громкий радостный крик ребёнка, приглушённый смех Глафиры, затем наступила тишина, слегка разбавленная шумом ветра за стенами дома. Никита встал и подошёл к окну, всматриваясь в темноту. Кроны деревьев раскачивались под порывами ветра, закручивая падающий снег в спирали и бросая его на дом. Ему вдруг представилось, что именно в такую погоду Инга могла остаться с дочерью на улице без денег, без зимних вещей, без надежды найти тёплое помещение для отдыха и сна. Он резко повернулся, чтобы пойти и просто увидеть её, как раздался несмелый стук в дверь, и она сама появилась у входа в кабинет.

— Проходи, устраивайся. Ну, о чём ты хотела поговорить?

Она сделала несколько шагов и остановилась, проигнорировав его приглашение. Инга осмотрела кабинет, задержавшись взглядом на фотографии Ани и Володи на фоне Эйфелевой башни. Потом глубоко вдохнула и выпалила:

— Никита Юрьевич, мы с дочерью не можем больше находиться в вашем доме!

Прозоров молча уставился на неё, ожидая объяснений. Инга, понявшая, что вопросов не будет, сжала кулачки и опять шагнула вперёд.

— Вы не всё обо мне знаете и, боюсь, когда узнаете, возненавидите меня. Я… простите меня, пожалуйста, но будет лучше для всех, если я уйду без долгих объяснений. Потому что вы хороший человек, а я…

— А ты?

Инга замолчала, не зная, как подобрать слова, чтобы рассказать о своём прошлом. Но Никита решил эту проблему, задав самый страшный для неё вопрос:

— Инга, а кто отец Эрики?

— Нет, — вылетело раньше, чем она успела о чём-то подумать.

Прозоров вопросительно поднял бровь и как-то снисходительно фыркнул.

— Вы не хотите отвечать на мой вопрос или… — Он вдруг перешёл на «вы», испугав Ингу ещё больше.

— Я не знаю, — прошептала она, стараясь сдержать слёзы и с силой сжимая зубы, чтобы не закричать.