Чтение онлайн

— Не знаете? Не знаете, хотите ли отвечать на мой вопрос?

— Нет, — твёрдо ответила женщина, подняла голову, резким движением вытерла одинокую слезу и ответила: — Я не знаю… кто отец моей дочери. И не хочу знать! Это моя дочь! Слышите, моя!

Она стояла перед ним, вытянувшись в струнку и гордо держа голову, будто сейчас она боролась со всем миром во имя своей малышки. Никита ошарашенно замолк, но постарался ничем не выдать своего удивления. Она не знает? Но это возможно только в одном случае…

— Как это вы не знаете?

— Вам доставляет удовольствие причинять боль другим людям? — вдруг холодно спросила Инга, зрачки её ещё шире распахнулись. Она боялась, страшно боялась, но защищалась из последних сил. Маленький смелый зверёк, что кидался на огромных хищников, ломая кости и зубы, но отгоняя их от своего потомства.

Никита подошёл ближе, их разделял всего один шаг. Он вдохнул аромат розовой свечи, сводящий его с ума, чуть наклонил голову и тихо спросил:

— Сколько их было, девочка?

— Трое. Они напоили меня чем-то, а что было потом, я плохо помню, — с вызовом ответила она, с трудом сглотнула и часто заморгала, губы её искривились, задрожал подбородок и вырвался первый всхлип.

Никита в один миг преодолел расстояние между ними и прижал её к себе, давая возможность выплакаться, заглушая её рыдания, чтобы не беспокоить Глашу и Эрику. Он развернулся к дивану, не выпуская женщину из своих объятий, сел, подтянув её к себе на колени, и терпеливо ждал, когда она успокоится, невесомо гладя её по волосам. Она несколько раз судорожно вздохнула, неуверенно отстранилась и попыталась подняться. Прозоров усадил её на диван, поднялся и подошёл к бару.

— Извини меня, я не хотел делать тебе больно, возвращая в прошлое. — Он налил коньяк в пузатые бокалы и вернулся к всхлипывающей Инге. — Выпей, тебе станет легче.

Она мелко затрясла головой и выдохнула:

— Я не пью. Никогда не пью ничего, что мне предлагают. Простите.

Никита согласно кивнул и одним глотком влил в себя содержимое одного из бокалов, поставив другой на стол за своей спиной. «…что мне предлагают»… Вот и ответ на вопрос, кто и как.

— Поделись. Я клянусь, что никто не узнает, о чём шла речь в этой комнате. Расскажи, чтобы я мог защитить тебя в будущем. И ещё. Девочка моя, я знаю о том, в чьей семье ты воспитывалась. Просто расскажи мне о себе, малышка.

Инга резко подняла голову и опять заморгала, старясь унять текущие слёзы. Она размазала их по лицу, дрожащей рукой провела по волосам и кивнула.

— Я не помню своего отца. Мама вышла замуж за Фёдора Павловича, когда мне было десять лет. Он был очень добр ко мне.

— Так добр, — зло перебил её Никита, — что продал тебя этому чудовищу Горелову?

— Не надо так говорить! — вскрикнула Инга. — Вы не знали его, вы не пережили всё то, что пришлось пережить ему!

— Конечно, — опять сорвался Прозоров. — Я пережил совсем другое! Смерть моей женщины от рук его сыночка-изувера и его дружков!

Инга замолчала, зажмурившись и сжимая кулаки, и прошептала, не открывая глаз:

— Простите. Простите меня, я понимаю, что потеря близкого человека навсегда останется с вами. Простите.

Инга резко встала и пошла к двери. Никита запрокинул голову и невольно скривился — он хотел помочь, а сделал всё ещё хуже. Она-то ни в чём не виновата! Он шагнул вслед за гостьей, обхватывая хрупкое тело руками, и покаянно прошептал:

— Это ты прости меня. Я не имел права всё это вываливать на тебя. Не уходи, хорошо? Можешь ничего не говорить, прошлое не изменить, просто не уходи. Останься со мной.

И она расслабилась, положив свои ладошки на его руки и откидывая голову назад. Никита улыбнулся и качнулся в сторону, удерживая женщину от падения, и вновь опустился на диван, прижимая её к себе.

— Фёдор Павлович после всего случившегося решил уехать из города и забрать меня. Но решил, что мне нужно изменить фамилию, хотя я хотела оставить фамилию мамы. Он нашёл этого… ну, моего будущего мужа, заплатил ему за молчание. Я вышла замуж и жила у него, а Фёдор Павлович в это время продал квартиру, подбирал варианты в других городах. Бизнес их был арестован… Летом после того, как он узнал всё о сыне… он умер, не успев купить новую квартиру, но отдал деньги Горелову. Я осталась с мужем, в сентябре родилась Эрика. Ей было два года, когда мне пришлось выйти на работу…

— Инга, ты плохо ешь, ты… беременная?

Она удивлённо посмотрела на него и отчаянно замотала головой:

— Нет, это невозможно! То, что произошло, было первым и единственным моим… опытом. А Дмитрий он… не мог. Что-то там с сосудами, я не вникала в это дело. Может, поэтому и… бил. Он постоянно запугивал меня, что расскажет всем, что Бестемьяновы моя семья, что я имела к ним отношение. И что возможно Эрика…

— Молчи, ничего не говори.

Они сидели, обнявшись и глядя в окно на разыгравшуюся вьюгу.

— Мне надо уложить дочку, Никита Юрьевич. Что бы ни произошло, что бы ни случилось — моя девочка ни в чём не виновата.

— А ты никогда не хотела узнать правду?

Инга яростно покачала головой:

— Нет! И аборт я отказалась делать, как мне предлагали. Даже Фёдор Павлович предложил это, как только узнал о беременности, несмотря на то, что может быть это его внучка… Только один врач сказал мне, что Эрика не виновата в том, что мир вокруг жесток, что люди хуже зверей. А учитывая, что у меня отрицательный резус, возможно, моя дочь — это единственная возможность для меня стать мамой.

— А как звали того врача?

— Надежда Николаевна. Демьянова. Она наблюдала меня с самого начала и делала мне кесарево сечение, потому что боялась, что я не смогу родить сама.

Никита прикрыл глаза. А ведь никто из них не знал, что тётя Володи лечила не только Аню, но и эту девочку. И что она выносила ребёнка, отцом которого может быть тот, кто изнасиловал и изуродовал её невестку. И отговорила Ингу от прерывания беременности, сохранив жизнь малышке и смысл жизни её маме.

— На той фотографии, — он указал подбородком на полочку с рамкой, — её племянник и его жена Анна Соболевская.

Инга вздрогнула и тихо прошептала:

— Это ещё раз доказывает тот факт, Никита Юрьевич, что нам с Эрикой здесь не место. Не думаю, что ей будет приятно видеть меня и мою дочь.

— А мы об этом скоро узнаем, они прилетают на новогодние праздники.

Инга мягко высвободилась из его рук и встала:

— Позвольте нам остаться ещё на один день, я завтра же найду жильё.

— Можешь даже не стараться. — Никита забросил руки за голову и с хрустом расправил плечи. — Ни ты, ни Эрика из этого дома ни ногой. Я дал слово представителям внутренних органов, что вы останетесь у меня согласно программе защиты свидетелей. Так что тебе придётся смириться и принять этот факт. — Никита с удовольствием нёс чепуху, придумывая на ходу причины отказа и наблюдая, как меняется выражение лица у его девочки — от недоверия через удивление к едва скрываемой радости. — А сейчас пошли к дочери, что-то слишком тихо в доме. Подозрительно всё это.