Чтение онлайн

Но от мягкого, чуть с хрипотцой голоса расслабляюсь. Видимо, Криницкий действует на меня как удав на кролика. Что он там использует? НЛП или гипноз? В его руках мне становится тепло и уютно.

– Позвони отцу, - то ли просит, то ли велит Степан.

Послушно достаю из сумочки трубку. Тыкаю в знакомый контакт.

– Папа, - только и успеваю сказать, как Криницкий одним движением забирает у меня телефон.

– Алло, Николай Иванович. Меня зовут Степан. Мы с Ирой в поезде познакомились.

– И чего же вы хотите, Степан Александрович? Какие у вас требования? – резко откликается папа. Слышу его каждое слово. Я уже представляю, как темнеет у него в глазах и становится плохо с сердцем. История повторяется. И второй раз тоже как трагедия.

– Мы поговорим с Ирой, и я привезу ее к вам домой. Часов в десять вечера. Не позже. Обещаю, со мной ваша дочь в полной безопасности. Да. Хорошо. Вы тоже. И я надеюсь на вашу порядочность, - заканчивает разговор этот наглец и опускает мой телефон в карман собственной куртки. – Пусть пока побудет у меня.

Открываю рот, как рыба выброшенная на берег. И не знаю, как реагировать на такую наглость.

– Андрей, давай в «Милан», - велит Криницкий, не выпуская меня из объятий. – Времени у нас мало. До дома пока доедем, все пробки поймаем, - вздыхает он и утыкается носом мне в шею. – Как же ты вкусно пахнешь, девочка! – жарко шепчет он, не обращая никакого внимания на водителя. Да и тот, наверное, привык к загулам шефа.

Машина сворачивает на тихую улочку и тормозит около нарядного крыльца.

– Пойдем, Ирочка, - натягивает бейсболку Криницкий.

И взяв меня за руку, выводит из машины. Послушной куклой иду рядом. Поднимаюсь по гранитным ступеням . Прохожу через служебный вход в холл, украшенный живыми цветами. Поднявшись в лифте на третий этаж, оказываюсь в просторных апартаментах.

– Располагайся, где удобнее, - широким жестом приглашает Степан. – Ужин сейчас будет. Ты, кстати, что предпочитаешь?

– Я не пью алкоголь.

– Я тебе и не предлагаю. Лучше скажи, что тебе приготовить на ужин?

– Хмм… - поджимаю губы и сама не знаю, какой бес в меня вселился. – Стейк рибай средней прожарки, овощи на гриле и…

– Ни в чем себе не отказывай, девочка, - улыбается мне Криницкий и мне кажется, он просто насмехается надо мной.

– Пожалуй все, - подхожу к окну, за которым кипит никогда не засыпающий Невский проспект.

– А на десерт?
– подходит следом Степан и нависает тенью. Слишком большой, непредсказуемый и очень продуманный. И мне кажется, я точно знаю, что хочет на десерт сам Криницкиий. Меня! Только фиг обломится.

– Кофе и пирожное «Анна Павлова», - ставлю точку в своем заказе.

– Пожалуй, я закажу себе то же самое, -словно хвалит мой выбор Криницкий. Отдает указание по телефону и показывает на диванчик, оббитый полосатым шелком. – Прошу, дорогая Вероника, усмехается он криво. – Поговорим?

Время серьезных разговоров. Даже страшно становится.

– Слушаю вас, - робко сажусь на краешек.

– Ребенок мой? – без всякого перехода или вступления кивает Степан мне на живот. Восемь недель беременности еще совсем незаметны, но Белов уже в курсе. Откуда? Кто разболтал?

– Да, - подтверждаю совершенно спокойно.

– Как намерена поступить? – интересуется спокойно. Слишком спокойно. И мне почему-то кажется, что там внутри бушует пожар. Но Степан не подает виду. Умеет держать покер-фейс.

«Он против ребенка!» - Нутро сжимается от бесконечной досады и я сама не понимаю, как перехожу на «ты».

– Если ты намекаешь на аборт, то его не будет, - вскидываюсь моментально. – Этот ребенок только мой. Я у тебя ничего не прошу.

– Да ну? – Усмехается он криво. По лицу пробегает хмурая тень.

«Не хочешь и не надо. Сама справлюсь» - решаю, разозлившись.

– Сделаем тест. И если он подтвердит мое отцовство, поженимся, - заявляет этот наглец.

– Нет, я не хочу за тебя замуж, - упрямо мотаю головой.

– Почему это? – смотрит Степан насмешливо. Пронизывает взглядом, от которого по телу бегут мурашки.

– Я не верю мужчинам. Разучилась.

– И даже мне? – уточняет надменно.

– Тебе тем более.

– Да ладно! – криво усмехается он. – Мой сын или дочь должны носить мою фамилию и жить со мной. Это не обсуждается, Ира.

– А по каким документам ты собираешься оформить брак?
– выпаливаю яростно.
– Как Белов или как Криницкий? И сколько у тебя паспортов? На каждом жена числится? – припечатываю грозным взглядом.

– Я не женат, Ира. Я же тебе говорил! – рычит он раздраженно. – Сейчас по УДО меня выпустят и поженимся, - замечает совершенно серьезно. – Если, конечно, раньше не закроют.

– А вам нравится бегать от правосудия? – снова перехожу на официальный тон. Давлю взглядом на правах личной фемиды. – Если вы хотите участвовать в воспитании ребенка, то вам следует закрыть этот вопрос раз и навсегда.

– Каким образом? – смотрит он на меня не мигая.

– Отбыть наказание до конца. Сколько вам осталось? Месяц? Два? Из-за этого стоит ли рисковать? Вас же ищут и обязательно найдут.

– А ты?- вскидывается он.

– А что я? Буду тут жить, - заявляю, имея в виду Петербург. – Вы вернетесь и тогда мы придем какому-нибудь общему знаменателю. Ребенку не обязательно знать о вашем прошлом, Степан Александрович, но у органов не должно быть к вам претензий.

– Ты еще скажи, что я налоги должен платить честно.

– Давно пора, - фыркаю я. – Впрочем, у вас будет время об этом подумать.

– Угораздило ж меня, - вздыхает Криницкий и задумчиво трет затылок. – Ладно, Ира, - лениво поднимается на стук в дверь. – Давай ужинать. Я тебя услышал.

Пропускает в гостиную официанта. Тот улыбается ему по-свойски. А я отхожу обратно к окну. Смотрю на огни города и неожиданно понимаю, что Степану я не нужна. Только ребенок.

Мы едим в полном молчании. Кажется, стук столовых приборов отдается набатом в моей голове..