Чтение онлайн

Поднимаясь по лакированным деревянным ступеням, украдкой осматриваюсь по сторонам. На бревенчатых деревянных стенах висят оленьи рога и кабаньи морды. А вдоль всей лестницы развешаны картины, что на них в полутьме не разобрать, но и так ясно куда я попала.

Охотничий домик! Хотя скорее всего целая усадьба.

– А тут вообще женщин нет? – шиплю, сбиваясь с шага. Степан моментально прижимает меня сильнее, не давая упасть.

– Осторожно, Ирочка, - бурчит над ухом.
– Ну почему? Есть тут женщины, – зайдя на второй этаж, распахивает широкую деревянную дверь. – Егерь с женой постоянно живут. Она по хозяйству шуршит, а он охотой и рыбалкой заведует. Есть еще его помощник с женой-поварихой… Много обслуги. Я им завтра объявлю твой статус. Но ты в любом случае, сразу говори мне, если что-то понадобится. Или тебе именно женщина нужна? Что за неравноправие по гендерному признаку?

Ну вот как объяснить? Женщине нужна женщина. Тем более в первые месяцы первой беременности. Это потом все войдет в привычку, устаканится. А сейчас… я каждого своего чиха пугаюсь. Дома у меня хоть рядом была Маруся. А тут… Криницкому не понять!

– Нет, не нужна, - мотаю головой. – Я привыкла жить в мужском мире.

– А мама твоя где? – в спальне помогаю снять пальто. Снова как дурак тычусь носом в Иркин затылок. Дышу этой женщиной и не могу надышаться.

– Здесь прохладно, - ежится она. Обхватывает себя обеими руками. Видимо, чувствует себя неуютно.

– Сейчас дам покрывало, -подхожу к шкафу. Вешаю пальто на вешалку и, достав с верхней полки мохеровый серый плед, возвращаюсь к Ире. Она садится на краешек кресла. Спина ровная, вся натянутая словно струнка. Что-то думает, сама себя изматывает глупыми страхами.

– Все будет хорошо, Ирочка, - укрываю ее плечи пледом. Становлюсь рядом на одно колено. Расстегнув змейки, один за другим стягиваю сапоги. Оглаживаю ступни с высоким подъемом. И подхватившись, достаю из комода новую пару носков. Одну из тех, в которых хожу на рыбалку. Тонкие, теплые. Ире доходят почти до колена.

– Ой, Степан, не надо, - тушуется девчонка. Руками машет, как маленькая. Не умеет принимать ухаживания. Не чувствует себя желанной. Но я это быстро исправлю.

– Надо, - морщу нос добродушно. И поднявшись с колен, иду к двери. По коридору уже топочут мои бойцы. Дрова тащат.

– Здесь кладите, - показываю на угол в коридоре. – Что с котлом? – спрашиваю строго. – Может Демьяну позвонить, чтобы он спецов прислал?

– Да, дядя Леня уже все починил. Вот-вот запустит, - докладывают пацаны чуть ли не хором.

– Хорошо, - киваю я и, забрав несколько поленьев, возвращаюсь обратно в спальню. Утыкаюсь взглядом в понурую фигурку, сидящую в кресле. Ноги поджаты, голова лежит на высокой спинке, а на щеках слезы.

Может, зря я так? У девчонки своя жизнь, а тут я как медведь пру. Подхватил и в берлогу. Никаких объяснений в любви, одно вранье. А девочка правильная. Законопослушная.

Я тоже раньше таким был, пока…Да ну его на фиг! О чем не думай, все равно мысли сами к следствию возвращаются. Подставили меня. Но я вычислю, кому из конкурентов пришло в голову меня устранить.

– Замерзла? – спрашиваю, стараясь нарушить молчание.

– Нет, - вздыхает Ира. – Просто не по себе. Не каждый день меня крадут и отвозят в лес.

– Ничего, скоро все изменится, - подмигиваю ей.

– Не уверена, - тихо откликается она. – Сейчас все по-дурацки, а будет еще хуже. Почему ты не дождался УДО? Тогда было бы значительно проще… А сейчас…- тяжело вздохнув, кутается плед.

– Узнал, что ты ждешь ребенка и приехал, - закидывая дрова в камин, пожимаю плечами. Иначе и быть не могло. Вот только Ире все не расскажешь. По крайней мере сейчас.

– Я даже не знаю, как объяснить людям, где мы познакомились? Где, Степа? Я последние полгода на РЖД пахала, а ты был под следствием. Где мы могли пересечься? Зачать ребенка? У меня ни одной стройной версии. А еще Борис…

– А что с ним? – чиркаю спичкой. Подпаливаю листы бумаги, засовываю их среди поленьев. Огонь с веселым треском пробирается по сухому дереву, сжирает его с нарастающим гулом. И в комнате тотчас же становится тепло и уютно.

– Чаю хочешь? – поднявшись на ноги, подхожу к девчонке. – Я заварю.

– Ты? У тебя же вроде прислуга имеется, - изумленно тянет Ира.

– Не хочу, чтобы тут мельтешили. Тебе какой чай с травами или с сушеными фруктами и ягодами?

– Любой, - равнодушно улыбается она.

– А у меня и варенье есть, - подмигиваю ей заговорщицки. – Клубничное. Любишь?

– Да кто ж не любит, - смеется Ира.

– Тем более домашнее, не магазинное… Мама варила!

– Мама? – изумленно переспрашивает девчонка.

– Прикинь, у меня тоже есть мама, - поддеваю ее.

– А у меня нет, - горько отзывается она.

– Моя тебя будет любить, как родную дочку, - поправляюсь наспех и сам себе готов дать бодрящего пенделя. Это ж надо было так облажаться!

Набираю воду из кулера, ставлю чайник. Лениво перебираю баночки с чаем. И останавливаю свой выбор на Ассаме с апельсином и клубникой. Кидаю в пузатый прозрачный чайник заварку и сухие фрукты, добавляю по щепотке кипрея и мелиссы. Заливаю все это богатство кипятком и сам завороженно смотрю, как крутятся в хороводе ломтики апельсина и кусочки ягод, как в чарующем танце раскрываются чайные листки, образуя неповторимый узор.

– Красиво, - задумчиво шепчет Ира. Тоже любуется чайником и заваркой. Это хорошо. Значит, и ей доступны маленькие светлые радости, которые не купить за бабло. Видеть красоту в мелочах. Наблюдать, как над сизыми верхушками деревьев по утрам встает солнце, любоваться желтыми листьями в парке или свинцовым небом и замечать как блестит на солнце золотой купол Иссакия.

– Держи, - ставлю перед ней прозрачную чашку с чаем. – Выставляю на журнальный столик креманки. Одну с медом, другую с вареньем.

– Вкусно, - зачерпывает Ира маленькую клубничку и сразу же отправляет ее в рот. – Расскажи мне о своей маме, Степа, - просит спокойно и решительно.

– Хорошая у меня мама, - улыбаюсь довольно. – Красивая очень. Вы с ней похожи, Ирочка. Любить тебя будет, обещаю. И пацана нашего…

– Ты думаешь, будет мальчик? – охает Ира. Инстинктивно кладет руку на живот.

– Не уверен, что у меня получится девочка, - пожимаю плечами.

– А я хотела бы дочку, - задумчиво тянет Ира. – Красивую, нежную такую. Бантики ей завязывать, косички плести покупать платьица…