Право на семью
Шрифт:
– Встречал их в аэропорту, -во все тридцать два улыбается мне муж. И пожимает плечами. Дескать, неужели может быть иначе.
– О, господи! Мама едет! – подскакиваю с места. – Надо Никулика покормить. Она захочет на него посмотреть… И переодеться надо…
– Оставайся в этом платье. Ты такая красивая, - поднимается следом муж и снова я оказываюсь в его объятиях. Смеюсь и плачу одновременно. Мама нашлась. Моя мама!
Эпилог
С Никуликом на руках и в обнимку с мужем я стою у лестничного окна, выходящего на подъездную дорогу к нашему дому. Вглядываюсь в темноту. И все жду, когда мелькнет фарами Крузак брата. Но вместо одинокого серого автомобиля к нам несется целая кавалькада. Машин десять… Или я ошибаюсь.
– Что происходит, Степа? – поворачиваюсь к мужу.
– Ну не иначе нашу бедную избу соблаговолила посетить царская особа. Сам император… - ерничает Криницкий. Но на автомате нажимает на вызов охраны.
– Что происходит, мать вашу? – рычит в трубку.
– Да они обошли нас как стоячих! Едут к вам, - орет в трубку Сохнов. – Степа, я вообще ничего не понимаю!
– Ира, быстро к себе, - командует муж. И тут же на лестнице слышатся обрывки разговора. Кто-то из наших парней спрашивает, но его перебивает низкий гортанный голос.
– Твою мать, - ощерившись, цедит Степан. – Ира, идем. Быстро.
Вместе с мужем бегу по лестнице. Влетаю в спальню и перевожу дух.
– На нас опять напали? – сверлю мужа испытующим взглядом.
– Я вообще ничего не понимаю, Ира! – огрызается он, запирая двери и опуская металлическую решетку. У этой комната имеет несколько степеней защиты. Все стены капитальные, окна пуленепробиваемые. На несколько дней осады продуктов хватит. Нападение на нас в «Милане» не прошло бесследно. Криницкий сделал выводы и превратил наш дом в самую настоящую крепость.
– Похоже кто-то взломал телефон твоего брата и проник на территорию, - словно выплевывает каждое слово муж.
– Наверное, - тяну горестно. Улегшись с сыном на постель, задумчиво глажу маленькие ножки и ручки. А сама пытаюсь взять себя в руки.
На что я надеялась, когда поверила в откровенную лажу. Ну какая мама? Если б она была жива, давно бы дала о себе знать. Давно! Это вранье все. Никого не нашел Борька. Сам бы не сгинул в этом Реджистане. Понесла его туда нелегкая!
Давно уже пора перестать надеяться. Просто признать простой и непреложный факт. Моя мама погибла. Там, в Эмиратах. Иначе бы она нашла способ дать о себе знать. Умом понимаю, но сердце упрямо не считается с элементарной логикой. Просто не хочет признавать доводы рассудка.
Опустив все запорные механизмы, Степан ложится рядом. Гладит меня по голове. Перебирает волосы и восклицает обреченно.
– Вот видишь, я с тобой спрятался. Воевать ни с кем не пошел.
– У тебя и так крыло перебитое, - утыкаюсь носом в ладонь мужа. Не плачу. Просто горестно всхлипываю.
– Кому понадобилось на нас нападать?
– Если б я знал, Ира! – подхватывается с постели муж. И снова звонит Сохнову. А тот лишь мычит в трубку.
– Нас захватили туареги! Всю охрану повязали, Степа…
– А что хотят? – обалдело интересуется муж.
– А хрен его знает, - в сердцах роняет Петя и неожиданно восклицает яростно. – Зорро с твоим тестем приехали. Я не могу понять, их тоже захватили… Или они за них?
– Погоди, - рявкает в трубку Степан и перезванивает моему брату. – Что происходит? Вы там совсем охренели? Ирку напугали…
– Спускайтесь. Мы приехали. Мамина охрана переборщила немного. Сейчас разбираемся. Захватили твой непреступный замок, Степа! – ржет в трубку Борька и я сама ему готова всечь.
Подлетаю к Криницкому, выхватываю айфон и спрашиваю строго.
– А ну-ка отвечай быстро, как ты вытащил из моей копилки все деньги?
– Ируська, это лишнее сейчас, - ласково предупреждает меня кто-то голосом брата. – Мама приехала. Спускайтесь…
– Быстро отвечай, Борька, - командую я.
– Хмм… - откашливается он. – Я брал линейку закройщика, подставлял ее к прорези и наклонял бочонок. Монеты сами выскакивали…
– Сколько мне было лет?
– Десять.
– Как тебя наказал папа?
– Заставил отмывать всю квартиру и не пустил в поход. Ир, я не пойму… Идите уже сюда.
– Это точно мой брат, - закончив разговор, киваю мужу. – Пойдем. Внизу разберемся.
– Ира… я бы не рисковал, - мотает головой Степа. – Давай, я сам. Посмотрю, что там происходит и вернусь за тобой. А ты пока запрешься, - велит мне муж и достает из сейфа мою собственную «Беретту».
– Не бери, - прошу я. – С оружием тебя сразу положат. Что-то происходит… Попробуй договориться!
– Наверное ты права, - медленно тянет муж. Но пистолет кладет обратно на место. – Запрись, приказывает, выходя за дверь.
Послушно закрываю все замки и жду. Прислушиваюсь к наступившей тишине. Выглядываю в окно. Но ничего не происходит.
Звоню брату, но вызов сбрасывается самым нахальным образом. Борька обычно так не поступает. А значит…
Ломаю голову и вздрагиваю, когда в дверь стучат.
– Кто?
– Это я, Ирочка, - мягко окликается муж. Лихорадочно открываю замки, распахиваю дверь. И обалдело смотрю на женщину, стоящую за спиной Криницкого.
В абайе и в платке, с ярким восточным макияжем, но это она. Моя мама!
– У нас гости, Ирочка, - учтиво пропускает ее вперед Степа.
– Ира… ты не узнала меня? – останавливается в полушаге мама. Смотрит растерянно.
Узнала! Голос. Глаза. Ни с кем не спутаешь. Сколько раз я представляла эту встречу. Сколько раз звала ее мысленно. Не сосчитать! Мечтала, как кинусь на шею. Обниму. Заплачу от радости. А сейчас… Стою как бревно. И ничего не понимаю.
«Где она была все эти годы? – на смену оторопи приходит обида.
– Почему нас бросила? Почему только сейчас объявилась?»
Много вопросов, а ответов нет. Теперь, когда у нас родился Никулик, я точно знаю, мать не оставит своих детей. Никогда!
«Никогда не говори «никогда», - останавливаю собственную обвинительную речь. Кто ты такая, чтобы судить? У тебя есть факты? Вся картина ясна? Если отец встречал с цветами, значит простил. А твое дело телячье…
– Ира, - снова зовет меня мама.
– Ирочка, - вторит за ней мой муж. Технично отодвигает меня в сторону, пропуская тещу к нам в спальню. – Пока Ирка в себя приходит, - объясняет он моей маме, - позвольте вас познакомить с нашим главным начальником. Николай Степанович Криницкий…