Чтение онлайн

— А западная часть? — спросили из аудитории.

Майор вздохнул, покачал головой:

— Москва, Питер, Новгород, Тверь — всех этих городов больше не существует. Пройти на запад очень трудно из-за высокого радиационного фона. Последний раз мы пробовали прорваться в ту сторону года три назад, по федеральной трассе М-5 «Урал». До Рязанской области — еще нормально, ехать сравнительно безопасно. Трасса, конечно, уже никакая, я бы сказал, что как таковой ее больше нет, только общие контуры, но на тяжелой технике, типа БТР или «Уралов», продвигаться можно, и довольно быстро. Только вот даже к Рязани по трассе уже не пройти, начинает зашкаливать. Семьсот — восемьсот рентген — такое излучение там норма. Боюсь даже и думать, что представляет собой местность на территории Москвы или Питера. Хотя ходят слухи — именно там люди и выжили, вроде бы, укрывшись в метро. Строилось-то оно как противорадиационное убежище, так что шансы есть.

— А по М-6 не пробовали пробиться? — спросил Оглобля. — Я с батькой, когда малой еще был, на Москву ездил через Тамбов. Там как?

Майор кивнул:

— И там бывали. Если я не ошибаюсь, после Тамбова трассы сближаются и идут параллельно на расстоянии пары сотен километров, так что в плане зараженности местности большого отличия нет. Уже на подъезде к Ряжску — девятьсот рентген.

— А если не по трассе, а по полям?

— Не пробовали. Не везде ведь чисто поле, леса кругом, а в лес — я имею в виду серьезный лес, не осинник какой-нибудь — даже на тяжелой технике не сунешься. Пешком — глупо, да и просто-напросто бесполезно. Куда идти? В неизвестность? Хотя есть слухи, что некоторые караванщики на свой страх и риск доходили даже до Москвы. Но они конечно же держат такие тропы в тайне.

Внезапно полковник, слушавший так же внимательно, как и остальные, кашлянул. Поднялся, оглядел собрание.

— Мужики, давайте-ка ближе к делу. Как-то мы в сторону ушли от разговора. Вот проведет Хасан инструктаж — тогда и говорите с ним о чем хотите. Закончим, Пиво вернется, угостите чем-нибудь, — он подмигнул ухмыляющемуся гостю, — тогда и пытайте. А пока, возвращаемся к комбинату. Самый главный вопрос: как у них с вооружением?

Майор сразу посерьезнел, нахмурился.

— С оружием у них полный порядок. Где-то в тех местах раньше находились войсковые склады, так что и стволов и боезапаса у охраны хватает. Пулеметы от седьмого до четырнадцатого калибра, несколько АГСов, огнеметы «Шмель», автоматические пушки 2А72. Есть несколько зенитных вариантов пулемета «Корд» и четыре миномета «Поднос». Я уж не говорю, конечно, о ручном стрелковом оружии. Так что вооружены они серьезно.

— И как же их штурмовать, с таким-то арсеналом? — скептически поинтересовался Родионыч. — Кровушкой умоемся.

— Общего плана пока нет, — развел руками майор. — Будем думать. У нас тоже не луки со стрелами. На бронепоезде и КПВ есть, и «Сани», и те же 2А72 стоят. И даже три танковые пушки калибра сто двадцать пять миллиметров. 2А46М1, если кто не в курсе… И потом, что ж вы хотите, Сергей Петрович? Чтоб вам задарма все досталось? Так не бывает. И попотеть придется, и крови пролить.

Полковник молчал, барабанил пальцами по столу. Потом махнул рукой, откинулся на спинку стула:

— Ладно, дальше давай.

— Про ту часть комбината, что на поверхности, я более-менее рассказал, — майор вновь отошел к чертежу на стене, стер его мокрой тряпкой, начал опять что-то набрасывать. — Теперь про внутреннюю часть. Как уже говорилось, склады располагаются на глубине свыше ста метров под землей. С поверхностью соединяются двумя изолированными друг от друга стволами. Стволы находятся на некотором расстоянии друг от друга, вход — из здания, стоящего посреди территории комбината. Внутри каждого ствола — шахта грузового лифта и опоясывающая эту шахту винтовая лестница. Внизу от шахт расходятся широкие коридоры. Входы перекрывают трехтонные железные двери с электроприводами, способные выдержать ударную волну от взрыва практически любой мощности. Так что наша первостепенная задача после проникновения внутрь — не дать противнику запереться за этими дверьми. Закроются — употеем выковыривать.

— Может, электричество им отрубить? Тогда уж точно не закроют! — по голосу Данил узнал Бармаглота. — Откуда они, кстати, напругу берут? С поверхности? Или дизеля?

— Двери запираются не только электроприводом, но и обычной рукояткой, так что обесточиванием электропривода проблему не решить. Да и не получится их без электричества оставить. Для дизелей нужно топливо, в случае окончания которого вся электросеть комбината, а с ней и все его системы встанут. Да, там есть дизельная, но только для аварийных случаев. А повседневное энергопитание оборудовано гораздо умнее. Над хранилищами проходят пять водоносных слоев. Оттуда, во-первых, — берется вода, а во-вторых — в каждом таком слое располагается своя гидроэлектростанция, так что вырабатываемого электричества хватает с избытком. По конструкции эти электростанции довольно просты, что позволяет ремонтировать и заменять износившиеся детали минимальными силами и средствами. Так что лишить их электроэнергии не стоит и надеяться — они полностью автономны от поверхности. Запертые внутри защитники — это самая большая проблема, какую только можно представить. Сидеть там они могут практически вечно, с их-то запасами. Воды тоже улейся. А уж пространства — хоть отбавляй! Площадь подземного хранилища — около ста квадратных километров. Не думайте, что я преувеличиваю, — цифра вполне реальна, если учесть, что большинство комбинатов Росрезерва располагаются в подземных пещерах, протяженность которых порой достигает рекордных величин.

Аудитория пораженно зашумела, даже полковник озадаченно крякнул.

— Откуда такие данные вообще? — подал голос сидящий рядом с Родионычем Плюшкин. — Я, конечно, слыхал про Росрезерв, но такие точные сведения — это уже слишком…

— Как вы понимаете, этого я вам сказать не могу, — усмехнулся Хасан ибн Аббас. — Отмечу только, что разведка у нас работает на уровне, так что сведения доверия заслуживают. Продолжаю?

Плюшкин благосклонно кивнул, сложил пухленькие ручки на животе, завертел большими пальцами.

— Основные коридоры, самые широкие и высокие, расходятся от лифтов в четыре стороны. Ширина — порядка пяти метров, высота — три. Просторно, как видите. Из коридоров через каждые двести метров в обе стороны открываются двери в хранилища. В них-то и находится собственно то, зачем мы туда идем. Кроме хранилищ в подземной части комбината есть и мастерские, и несколько залов для отдыха, и даже транспортный и ремонтные цеха. Кроме того, есть запасной выход на поверхность, но находится он на территории комбината или в окружающем лесу — неизвестно. Попробуем его найти и зайти с черного входа, а не стучаться в парадную дверь. Как видите, организация там серьезная. Потому брать комбинат надо с первого раза, второй попытки нам не дадут.

Майор умолк, оглядел притихшее собрание.

— Я закончил. Вопросы?

Данил тут же поднял руку, привстал.

— Почему именно мы? Почему вы пришли именно к нам? Разве вам не хватает своих людей?

Майор назидательно поднял палец вверх.

— Хороший вопрос. Чтоб не было непоняток и недоговоренностей, из которых происходит недоверие, — поясню. Первое — своих людей у меня очень мало: пятьдесят человек на машинах и примерно столько же на бронепоезде. Два дня назад было больше. Но… — он замолчал и развел руками. — Этого для задуманного, увы, недостаточно. А времени, чтобы добраться до базы и забрать людей оттуда, нет. Завершить операцию нужно за две-три недели. Второе — кто вам сказал, что только и именно вы? Изначально мы договаривались с Прапором — для успешного выполнения задачи нам нужны не только его люди, но и боеприпасы с его складов. Ну а потом уж… с вами решено было сотрудничать. Сразу оговорюсь — не знал я, что у вас настолько мощное поселение и такие бойцы. Тут меня товарищ Овчаренко неверно проинформировал, но этот вопрос мы с ним уже решили, — Хасан усмехнулся чему-то, что было известно только ему. — Вот и получился у нас… небольшой локальный конфликт. Однако — что было, то прошло. Потери есть и с нашей, и с вашей стороны, но тем не менее я предлагаю забыть о взаимных претензиях ради того серьезного куша, что ждет нас впереди. Этот куш позволит вашей общине забить склады под завязку и не нуждаться ни в чем еще по крайней мере лет двадцать! Итак — здесь, при полном зале, я спрашиваю: ради своего будущего, будущего ваших детей готовы ли вы забыть о произошедшем и войти в долю третьим равноправным партнером?

Люди зашумели, переговариваясь, а потом из зала послышались сначала неуверенные, а затем все более громкие выкрики:

— Готовы!..

— Давай, чего там…

— Ошибочка вышла!

— И вашим и нашим досталось!

Майор кивнул и, приложив руку к груди, поклонился.

— Ну что ж… Вы — в доле. Все честно: я дал информацию, Прапор дал боеприпасы, вы даете основное количество бойцов и соляру. Ваше Убежище, как сказал уважаемый товарищ полковник, может выставить порядка семидесяти человек, что вместе с людьми Овчаренко и моими составит примерно двести двадцать бойцов. Но этого недостаточно. В этой местности я знаю не так много мест, где сохранилась какая-то жизнь, и ваше Убежище среди них — самое крупное. Однако бронепоезд по пути следования навестит еще три поселения, в которых его ждет еще сотня. Итого — триста двадцать. Маловато, конечно, но больше взять неоткуда и некогда. Будем обходиться тем, что есть.

— А что за спешка, Хасан? — послышался озадаченный голос полковника. — Куда торопимся? Почему именно две-три недели? Может, и впрямь стоит мотануть до базы?

— Сергей Петрович, — Хасан ибн Аббас, прижав руку к груди, сделал что-то вроде полупоклона в сторону Родионыча. — Во-первых, если б я успевал до базы, то ваши люди мне были бы не нужны и, соответственно, меня бы сейчас здесь не было. Но случилось так, что кроме нас о комбинате узнали наши конкуренты. И сейчас, когда я с вами разговариваю, вполне возможно, они уже движутся туда. Нам придется принимать во внимание, что сведения к ним поступили дней на пять раньше, чем ко мне, а также и то, что от их базы до комбината — месяц пути. Будем исходить из того, что, пока мы тут пускали друг другу кровь, они прошли уже четверть расстояния, а вполне возможно, и больше. И у нас, по моим расчетам, есть пятнадцать, максимум — двадцать дней, чтоб добраться, захватить комбинат и выстроить грамотную оборону. Брать его необходимо как можно скорее — время работает против нас.