Чтение онлайн

И тяжелая техника не помешала бы, тем более соляры — улейся. Тот же Т-80УД — это уже целый арсенал. Самодостаточная боевая единица, настоящая передвижная крепость. Основная пушка — 125-мм, гладкоствольная, стабилизированная в двух плоскостях со спаренным ПКТ 7,62-мм. Зенитный пулемет «Утес» 12,7-мм на командирской башенке, комплекс защиты от управляемого вооружения и система пуска дымовых гранат «Туча». Да этой хреновиной можно таких дел наворотить!.. А БМПТ — боевая машина поддержки танков?! Многоканальный комплекс вооружения, который позволяет вести одновременный огонь по трем различным целям! И интенсивность огня за минуту при этом может достигать девятисот 30-мм снарядов, шестисот 30-мм гранат и 600–800 7,62-мм пуль. Шквал, ливень свинца! Очень серьезная штуковина. С таким арсеналом можно самыми крутыми ребятами во всей округе заделаться. А то сидишь на крыше, когда караван приходит, и дрожишь — а ну как штурмануть решат? Неизвестно тогда, кто кого…

До своего отсека он добрался только в полночь. Вошел осторожненько — темнота. Только Иришкино сопение слышно, да Ольга иногда сквозь сон подхрюкивает. Спят — это хорошо, а то как увидят — опять ручьи потекут, устал уже утешать.

Едва разделся, стараясь не переронять, как всегда, вешалки и шкафчики в тесном закутке, — стук в дверь. Тихий такой, вежливый. Данил удивился — это кто ж еще, в час ночи, да еще такой деликатный? Наши-то всегда как к себе бунят, да и ночью, как правило, никто не приходят, нет такого обыкновения. Ночью — только если тревога, но тогда уж лупят, как на пожар. Накинул опять домашний х/б, открыл — майор Аббас. Стоит, с круглым каким-то тубусом, висящим на ремне на шее, руку к груди прижимает, кланяется. Данил вопросительно посмотрел на него.

— Прошу меня простить Даниил, — Хасан ибн Аббас еще раз сделал полупоклон, выпрямился. — Есть разговор. Вы позволите?

Данил отворил пошире дверь, сделал приглашающий жест. Сам прошел в комнату, выдвинул ширмочку, ограждающую кровать от посторонних взглядов, включил маленький ночной светильник над обеденным столом.

Ночной гость вошел, остановился, не зная, куда приткнуться.

— Присаживайтесь, — Данил кивнул на стул, сам уселся напротив. — Чем могу? Только прошу — потише, мои спят.

Майор опустился на стул, сдвигая тубус на бок.

— У меня к вам, Даниил, есть небольшое, но интересное и выгодное предложение. Однако перед этим предлагаю, — он достал из бокового кармана небольшую фляжку, отвинтил пробку, — выпить за более близкое знакомство и перейти на «ты». Нам ведь еще работать вместе. Это — вино сорокалетней выдержки. Такого, пожалуй, уже и нет нигде, а если и есть — не продадут. Только с боем. Ну как?

Данил пожал плечами, приподнялся, достал из шкафчика над столом два маленьких стаканчика, поставил на стол. Майор разлил. Пригубили.

— А это — с боем?

Аббас крякнул от удовольствия, настороженно покосился на ширму, заговорил, понизив голос:

— Прошу простить, забылся. С боем, а то как же. Мы тогда караван вели. Ну и пришлось от бандитов отбиваться. И в командирской машине я этого винца целый бочонок обнаружил. Небольшой, литров на десять. С тех пор попиваю помаленьку. Исключительно в лечебных целях, для вывода радионуклидов. Мои-то водку хлещут, остолопы, а то, что она для этих целей бесполезная, — не докажешь.

Данил внимательно слушал, ожидая, когда же гость повернет к делу. Манера его разговора настраивала на неторопливый, солидный лад, а долгий разговор по душам не входил в его планы — завтра вставать ранехонько, к выходу готовиться, а тут беседы ночные.

— Но — не будем отвлекаться, — словно поняв желание хозяина, гость заговорил чуть быстрее. — Я сам с востока, а восток, как тебе, наверное, известно, богат традициями. И среди них существует такая: раз уж пришел говорить о важном деле или, тем более, просить помощи — то уж будь добр, выкажи уважение! А лучше, чем богатым подарком, это не продемонстрируешь!

Данил кивнул, не понимая еще, к чему клонит гость.

— Поэтому я и принес тебе, Даниил, этот подарок, — Хасан локтем подпихнул висящий на боку тубус.

— В чем же заключается предложение? — поинтересовался Данил, соображая, уж не покупают ли его.

— Все просто. Я рассчитываю, что ты станешь командиром диверсионной группы, в который войдут все сталкеры твоей общины. Кроме того, ты конечно же можешь выбрать из остальных бойцов Убежища всех, кто тебе понадобится для выполнения операции.

— Почему именно я? — удивился Данил.

— Родионыч посоветовал, — просто ответил майор. — В этом вопросе я вынужден ему доверять, хотя мне и доложили, каков ты в деле… Элеватор — твоя работа?

Данил самодовольно усмехнулся.

— А танк?

— Тоже, — опять кивнул Данил.

— Вот кстати, — майор улыбнулся. — Танк вы вернули, но есть еще один должок. Ты тогда моего бойца без оружия и большей части снаряги оставил. Да еще по голове обидел… Война, понятное дело, но — не мог бы ты все это вернуть? Для демонстрации, так сказать, доброй воли и во имя назревающего сотрудничества…

Данил еще раз самодовольно усмехнулся.

— Завтра все отдам, конечно.

— Ну и хорошо, — Хасан удовлетворенно кивнул. — Я ответил на вопрос — почему именно ты?

— Пожалуй, да.

— Ну а кроме того мы с вашим полковником перед собранием часа четыре сидели, детали обсуждали. Он мне и рекомендовал тебя, как одного из лучших. Так ты согласен возглавить диверсионную группу?

Данил скептически покачал головой:

— И план операции для нас уже продуман?

Покупкой тут и не пахло, но майор слишком плохо представлял себе быт Убежища и нравы его сталкеров, поэтому предложение это просто-напросто не имело смысла.

— Пока нет, но обязательно продумаем. Ударом в лоб комбинат не взять, это понимает каждый. Нужна какая-то диверсия… Что-то, что заставит противника распылить свои силы на два фронта. Иначе мы с ними не справимся. Так как?

— Понимаешь, Хасан… — Данил задумчиво почесал подбородок. — Тут вот какое дело… Одного моего согласия мало. Я бы, может быть, и согласился, но дело в том, что под меня не пойдет ни один из сталкеров. Так же как и я не пошел бы ни под кого…

— Даже если полковник прикажет?

Данил откровенно расхохотался, но тут же испуганно зажал себе рот — за занавеской завозились и недовольно забубнили.

— Родионыч тут не указ, — продолжил он полушепотом, все еще улыбаясь. — Я понимаю, это у вас организация почти военная, приказы старшего не обсуждаются. А у нас каждый сталкер — это вольный стрелок. Куда хочу — туда иду и никому не подчиняюсь. Хотя покомандовать любит каждый… Да к тому же, между нами говоря, группы частенько друг с другом соперничают. Так уж повелось и к этому все привыкли. А тут вдруг — извини, майор, — приходит какой-то хрен с бугра, которому недавно холку слегка намылили, и предлагает объединиться и подчиниться… Такое не пройдет, поверь.