Чтение онлайн

Эсса Алойли оказался достаточно предупредителен, чтобы по первому запросу предоставлять все необходимое для занятий. Когда мы будем готовы перейти к практике, думаю, во дворце отыщется и алхимическая лаборатория. А поговорить, сойдет и это место — пусть не такое строгое, чтобы сразу настраивать на рабочий лад, но уютное и слегка сглаживающее ужас тех шокирующих вещей, о которых мне иногда приходилось вести речь.

— В прошлый раз…

Я по-прежнему чувствовала себя неловко в роли наставницы, постоянно вспоминая первый урок Ларины. Старшие целительницы оказались заняты какой-то важной и срочной работой, и вчерашнюю выпускницу, молоденькую девушку, всего пару лет как сдавшую итоговые экзамены, назначили рассказать нам теорию родовспоможения.

Незабываемый вышел урок, хоть и не слишком продуктивный. Возбудившиеся «запретной» темой близости ученицы напрочь позабыли и о дисциплине, и об изначальных тезисах занятия, больше интересуясь «отношениями» между мужчиной и женщиной, чем их следствием в виде детей. После нескольких тщетных попыток навести порядок Ларина смирилась и, запинаясь, краснея, отвечала на сыпавшиеся как из рога изобилия пикантные вопросы.

На следующей лекции Ларину сменила леди Консанс — целительница опытная и строгая, разом пресекшая легкомыслие в деле появления новой жизни.

Что-то меня понесло не в ту степь. Беременных женщин вряд ли встретишь на поле боя. Значит, пока это лишняя информация. Невозможно за несколько недель рассказать то, чему меня учили полтора десятка лет, поэтому я должна выбрать темы, которые точно пригодятся этим девушкам. Было странно смотреть на учениц и понимать, что скоро им придется отправиться на войну, и от того, насколько хорошо я смогу их натаскать, зависят чужие жизни. Соберись, Ланка, относись серьезнее!

— Мы обсудили опасность болевого шока. Поговорили про осторожность, с которой следует применять блокирующие чувствительность зелья и заклинания.

Воспоминания перенеслись от Южного Храма к башне Синскай и моей неудачной попытке приготовить Vera Orshol. Это тоже сейчас лишнее. Курсы зельеваров отложим на потом.

— Продолжим. Второй опасностью при ранении является кровотечение. Для начала поговорим об использовании жгута, — я кивнула на изображение кровеносной системы. — Если мы посмотрим на схему, то увидим, где проходят крупные артерии…

Старшие леди недоуменно переглянулись, одна решилась заметить.

— Простите, эсса, что перебиваю, но разве это не бессмысленно? Ведь есть специальные плетения, достаточно легкие в освоении, даже присутствующие здесь птенцы справятся. Особенно если используют накопители.

— Магический резерв имеет неприятное свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, как и артефакты со снадобьями. К тому же у большинства кровоостанавливающих зелий очень сложный состав, включающий, например, яд крикунов или шкуру змееустов, и их не получится приготовить в полевых условиях. Когда рядом умирает твой друг, вцепишься в любой, пускай и крохотный шанс.

Используешь все, что есть под рукой. Зелья, знания человеческих ведуний, бесполезные молитвы и даже, несмотря на огромный риск, ауру. Но о последнем опыте лучше не рассказывать — сочтут безумной, и будут отчасти правы: пока сам не испытаешь лишающее надежды, отвратительное чувство беспомощности, не поймешь.

— Можно вопрос? — словно прочла мои мысли Сиелла тиа Касаюмед, хрупкая девочка лет четырнадцати, которая при первом знакомстве представилась как Сойка. — Вы же воевали в Сейрии, если не ошибаюсь, и вам… вам приходилось понимать, что вы не сумеете спасти человека?

Тот молодой парень с развороченной грудью (Ивашка?) все-таки умер. В госпитале целительницам не хватало сил помочь всем. Понимание собственной ограниченности рождало… злость? Сострадание и желание облегчить чужие мучения, угнетающее бессилие и все это приправленное изрядным количеством злости на саму себя — вот какие чувства владели лекарями в Подковке.

Девочки, еще не столкнувшиеся лицом к лицу со смертью, внимали мне с жадным любопытством — раздражающим и одновременно понятным. Человека всегда манило неизведанное, клейменное знаком табу, будь то физическая близость или уход души за грань.

Должна ли я вообще им рассказывать о смерти? О том, что некоторые вещи исправить невозможно, а потому стоит ценить жизнь, пока она есть?

— Когда понимаешь, что ты ничего не в состоянии сделать, — слова подбирались с трудом, — это весьма… неприятное чувство. Смириться… очень тяжело. Ты продолжаешь борьбу вопреки здравому смыслу, в безумной надежде на чудо. И чудо… порой случается.

— Простите, — смутилась Сойка, одернутая присутствующей тут же старшей сестрой, которая поспешила сменить тему.

— Вы сказали, яд крикунов? Разве их до сих пор не истребили?

Я невольно посмотрела на тонкий шрам, оставшийся на память о зверюшках Райлы. Снова зацепилась взглядом за кольцо. Рик тоже задавал мне этот вопрос. Эксперименты с аурой, питомцы башни Синскай, тема смерти… Мысли пустились в неуправляемый полет, выливаясь в нежданное воспоминание.

— …крикун цапнул. У леди Вайкор.

Меня смущает и злит неожиданный интерес дракона к шраму на тыльной стороне ладони. Одним больше, одним меньше — какая разница! Мало я царапала пальцы иголками, обрезалась о ножи и скальпели, не говоря об язвах после экспериментов с аурой и попыток соорудить приличный ночлег?! Да, не бархатные ручки, как у одной снежной леди! Так я ими работаю, а не интриги плету!

— Разве их до сих пор не истребили?

— Угу. Сохранилось несколько десятков в питомниках алхимиков и зельеваров. Есть слух, что один из баронов Пьола пробовал их разводить, подкармливая политическими конкурентами, но в итоге зверюги сожрали и самого предприимчивого аристократа, и его домочадцев.

— Удивительно, как вообще додумались приручать тварей, готовых сгрызть все, до чего доберутся.

— Яд. Их яд используется в редких, но весьма полезных зельях. Да и сам по себе… — я киваю на сборник северного фольклора, лежащий на столе. — На удивление реалистичная книжка, оказывается. Мы уже выяснили, что истории про призрачные деревни не вымысел. Так вот байка об оживающих прямо на похоронах мертвецах тоже зародилась не на пустом месте.

Рик слушает, а я не понимаю, то ли ему действительно интересно, то ли от скуки — все равно в осажденном замке нечем больше заняться, как тратить время на пустые разговоры.

— Яд крикуна не смертелен сам по себе, но если в кровь попадет достаточное его количество, человек пять-семь дней напоминает настоящий труп — даже сердце не прослушивается.

— Представляю, сколько седых волос прибавлялось родне, когда «мертвец» неожиданно оживал. Небось сваливали всё на происки злых духов и норовили упокоить обратно?

Я вздыхаю.

— Трагедии случались. Но в деревнях, находящихся близко к месту обитания стай, быстро разобрались в происходящем. Отсюда традиция в юго-западных и центральных королевствах хоронить покойников на третий и даже пятый день.