Чтение онлайн

Вокруг неистовствовало пламя.

Черное пламя грядущего.

***

В ухо настойчиво тыкался влажный нос пасюка.

Вестница осторожно отстранила крыса, встала, удивляясь, что еще жива. Сконцентрировалась, восстанавливая оборванную связь. Невольно отшатнулась от лежащего в луже крови хранителя памяти и встретилась взглядом с лиловым огнем, горящим в глазах оракула. Все вспомнила.

— Нравится видеть, как твои надежды, твои заветные мечты обращаются в прах? — ехидно оскалилась Марана. Драконица свернулась вокруг тела возлюбленного, оберегая его последний сон.

— Ты лжешь! Это ложь!

Он не… не поступит так! Рик, который всегда защищал и поддерживал, не отдаст ее хранителям памяти. Не позволит, чтобы его негласную невесту превратили в куклу без души и желаний, покорный инструмент для удовлетворения чужих амбиций.

— Не верю! Это неправда!..

«Правда… правда… правда», — засмеялось в ответ эхо.

Она Вестница, черпающая силу из чужих смертей. Чудовище, которое до рождения продал отец и возненавидела мать! Орудие, созданное лиаро! Он сын Повелителя Севера и вскоре, пусть пока не догадывается, эсса. Для него долг перед кланом, благополучие Предела, приказ Альтэссы со временем станут главнее личных желаний. Рано или поздно, добровольно или под давлением обстоятельств Рик смирится, уступит предназначенному им обоим и принесет ее в жертву ради светлого будущего драконов. Неужели она смела надеяться, что будет иначе? Ведь вчера… вчера он так и не пришел.

— Теперь ты убьешь и меня? Как убила его?

Горький вопрос Мараны вернул девушку в реальность. Драконица безотрывно и нежно смотрела в лицо алого, что явился спасти ее и погиб из-за собственной глупости. Сочувствия к нему Юна не испытывала: собаке — собачья смерть, Лоран тоже повел себе не слишком честно. Но что делать дальше ей самой?

Уничтожить проклятого оракула, показавшего ждущие ее впереди боль и отчаяние? Вернуться в родовой особняк? Вычеркнуть из памяти эту страшную ночь? А если не получится, хотя бы притвориться, что все приснилось? Завтра пойти на свидание с Риком и насладиться первым взрослым поцелуем. Светлыми, наполненными любовью и заботой днями, что остались у них.

В конце концов, несколько лет счастья не так и мало.

Это выход.

Выход для трусов и слабаков. Но не для той, что отмечена благословением самого Владыки N’eari.

Вестница подхватила крыса, посадила на плечо. Вспомнила, как визжала, не спеша подыхать, похожая тварь, когда мышеловка перебила ей хребет. До чего же живучие скоты — ни зелья их не берут, ни заклинания!

Она станет такой же.

— Если порезал палец, глупо обвинять нож в собственной неосторожности. Лорана убила не я, — Юна без страха приблизилась к драконице, хотя той было достаточно махнуть когтями, чтобы разорвать девушку пополам. — В смерти Лорана виновата ты сама… ты и те, кто сделал тебя такой. Хочешь отомстить? Мсти хранителям памяти! Этому миру, что отвергает нас.

— Катись к Хаосу!

Марана зло выплюнула в лицо девушке новый сгусток пламени. Словно наткнувшаяся на пирс волна, огонь неожиданно разошелся на две части, обтекая Юну — не иначе Великий Отец услышал пожелание и явился сам, защитив свою дочь. Тем не менее Вестница отступила, прижимая пальцы к ноющему лбу, пробормотала под нос.

— Да уж, неважно начали. Но, если верить твоим же откровениям, времени на уговоры у нас предостаточно…

— Просыпайся, мелкая.

Крис не сильно, но настойчиво тормошил меня за плечо. Я неохотно разлепила глаза, села, сбрасывая тяжелые шкуры, зябко поежилась. Очаг прогорел, даже угли потухли. От щелей в двери тянуло бодрящей морозной свежестью, на полу золотыми монетами рассыпались солнечные зайчики. Метель закончилась.

— Завтракать хочешь? Не бойся — не отравлено, я проверил, — рыжик протянул мне надкушенный бутерброд, который успел соорудить из здешних припасов. — Ланка, ты куда? Тут и целые есть!

Друг выглядел раздражающе бодрым, я же все еще наполовину пребывала во сне и порожденных им мыслях. Дракон, что воспользовался силой Вестницы… неужели тот самый пропавший без вести старший брат sei-ri, о котором говорилось в записях эссы Ровера? Пускай меня по-прежнему удивляет, как можно положить жизнь на алтарь обид, месть оказалась достаточно сильным мотивом, чтобы заставить учителя напасть на ученицу, а… юную Вестницу запалить пламя войны, в которое она бросила все робкие чувства и привязанности.

Я зачерпнула полные горсти обжигающего снега, после секундного колебания размазала по щекам, разом взбодрившись.

Удивительно, из каких мелочей сплетается цепь роковых событий!

В шестнадцать лет Рик после ссоры с отцом сбежал в Капитолий. Вполне вероятно, он не поздравил Юнаэтру с днем рождения, потому что был наказан за бои на Арене. Если бы единственный друг пришел к Вестнице в ту ночь, удалось бы Хаосу так легко взрастить в юной душе семена сомнений, уговорить на судьбоносный визит к Маране?

Что строить бессмысленные предположения!

Прошлое не изменить.

Тучи ушли. Солнце, показавшееся над горизонтом, слепило глаза. Нетронутый снег на склонах холмов напоминал чистый лист, на котором еще только предстояло появиться истории. Его белизна и невинность внушали ложную надежду, что будущее не определено и зависит от нас, вынуждали забыть о скрытых под ним пластах — грязи и коварных провалах.

Завтра неразрывно связано со вчера, точно лавина, вызванная сорвавшимся с вершины камнем. Предотвратить катастрофу, порожденную давними ошибками, не в наших силах. Мы можем либо смириться, либо попытаться изменить хоть что-то, направить разрушительный поток в русло, где он почти никому не причинит вреда.

— Простите, эсса. Лазутчику удалось сбежать. Безопасность леди Ланкарра я посчитал приоритетной задачей.

Солнечный день был в разгаре, но крошечные окна почти не пропускали свет, и в комнате господствовали тоскливые тревожные сумерки. Или, скорее, смятение захватило мою душу, а потому и весь мир представал в нерадостном сером цвете. Я невольно горбилась, то и дело утыкалась взглядом в подол платья, словно нарисованный на ткани узор мог ответить на мои вопросы. Удалось ли Рику благополучно вырваться из окружения? Какую игру затеяла Харатэль?

Что мне сказать Исхарду? Делать дальше?

Стол, сундуки и прочую мебель сдвинули к стенам, расчистив в центре свободное пространство. Северный лорд сидел в непонятно откуда взявшемся кресле, словно на троне. Сейчас он поразительно напоминал Альтэссу своего клана или, на худой конец, судью, готового вынести обвинительный приговор. Крис вытянулся по струнке, заложив руки за спину, и с каменным выражением лица ждал дальнейших распоряжений-вопросов.

— Упустил, значит?

В ледяных глазах эссы стыла самая настоящая ярость. Вкрадчивая угроза в голосе снежного командора предназначалась не мне, но я все равно невольно поежилась, плотнее запахнулась в шаль, прислонилась к теплому боку печки: никак не согреюсь.

— Упустил? Или нарочно позволил ему уйти?!

— При всем уважении, лорд Иньлэрт, я прошу вас воздержаться от необоснованных обвинений, — голос алого не дрогнул, а самодовольную улыбку, на мгновение искривившую губы карателя, надеюсь, заметила я одна. Крис, ты дурак! Зачем ты его дразнишь!

— Не забывайся.

Исхард тоже не оставил без внимания тот факт, что рыжий проигнорировал положенный титул. Поднялся, вплотную приблизился к алому. Разгневанный лед скрестился со скрывающими насмешку угольками — глаза в глаза: никогда не замечала, что каратель и эсса одного роста.